f y
Національна спілка кінематографістів України

Інтерв’ю

Віктор Шторм: «Найскладніша у кіно – простота»

26.09.2015

Дебютний короткометражний фільм «Вікно» Віктора Шторма отримав приз глядацьких симпатій на цьогорічному фестивалі «Відкрита ніч». Потому у серпні стрічку показав глядачам кіноканал компанії «Воля». В інтерв'ю прес-службі компанії Віктор Шторм розповів, яким він бачить процес кіновиробництва і кінодистрибуції в Україні.

Владислав Войтович, прес-служба компанії «Воля», для «Телекритики»

Свою дебютную короткометражную ленту «Окно» режиссер и сценарист Виктор Шторм (Виктор Насыпанный) создал в 2014 году. На украинском кинофестивале «Открытая ночь – дубль 18», кинопоказы которого прошли в июне 2015 года в более чем 40 городах Украины, а также в Бельгии, Великобритании, Ирландии, Канаде, на Кипре, в Молдове, Германии, Польше и Франции, этот фильм получил «Приз зрительских симпатий».

«Окно» стало вторым украинским фильмом, который своим абонентам на киноканале «Воля Cine+ Mix» показал провайдер платного телевидения «Воля».

«Просто помочь – это простая человеческая философия»

– Виктор, обычно кинофестивальную публику называют высоколобой, интеллектуальной, не склонной к излишней эмоциональности. Дебют вашего фильма на недавнем фестивале «Відкрита ніч» стал открытием и завоевал приз зрительских симпатий. Чем, по-вашему, он пронял аудиторию?

– Мое мнение, да и мнение моих друзей, знакомых, кинематографистов – человечностью. Фильм не шокировал сверхсложными операторскими кадрами. Это драматургия, построенная на психологии человека, основанная на доброте и взаимопомощи, взаимопонимании ближнего, готовности в трудную минуту прийти на помощь, невзирая на то, что тебе в данный момент трудно и тяжело. Помощь – такая вот простая человеческая философия, которая и стала тем, что действительно проняло зрителя.

То есть зрителя удалось завоевать не «лихо закрученным» сюжетом, а простотой. Самая большая сложность в кино, с моей точки зрения, – простота, в ней и глубина, и свет, и красота, и жизнь без фальши, лжи, лицемерия, напускной «гениальности». На каждый фильм есть две реакции зрителя – смех и слезы.

– Что, по-вашему, сегодня хочет смотреть украинский зритель? Какие темы его интересуют, какие образы могут «зажечь»?

– На мой взгляд, зажечь его можно комедией. Прокатной или телевизионной, комедийным сериалом... Сейчас потенциальный зритель пребывает в психологическом диссонансе из-за ситуации в стране. Люди напряжены, не знают, где найти отдушину. Причём по масштабности угнетённости параллели можно провести с Великой депрессией в Америке в 1929 году.

Комедия – это не только смех, но ещё и ирония над кем-то или чем-то. Никакие драмы, мелодрамы, ситкомы, ромкомы не сравнятся с комедией по степени воздействия на зрителя. И это то, что сейчас зрителю нужно. Его надо увлечь на час-полтора этой историей, чтобы он переживал и черпал знания, которые ему могут пригодиться в реальной жизни. Забрать его внимание, переключить на девяносто минут и дать отдохнуть от злободневных проблем. Да, они потом вернутся, но человек не может постоянно находиться в напряжении, ему нужно давать отдых. Кроме того, после просмотра фильма он может по-другому взглянуть на положение вещей в своей жизни и даже найти простое решение своих проблем.

– Допустим, у фильма уже есть превосходный сюжет, отличные герои, которых играют великолепные актёры. Приходит очередь технологий. Что они значат для современного кино? И о каких технологиях следует говорить, если речь идёт об успешном кино?

– Никаких технологий применять не нужно. У нас сейчас каждый фильм, особенно в прокате, это состязание постпродакшнов. Кто больше «впихнет» в фильм анимации и 3D-графики. Хотя это ещё вопрос, уместны ли они там. Есть фильм: герой вживую играет одну минуту, остальное – анимация. Чем удивили? Посмотрите зарубежные фильмы, снятые на простых планах – крупный, средний, общий. Зритель устал от клиповых съёмок, от мигания... Вы пробовали 90 минут смотреть какой-то музыкальный клип? Пример гениальности – монолог Ростислава Плятта с Шакуровым в фильме «Визит к Минотавру» длится десять минут, снят одним кадром, просто, красиво, талантливо, профессионально, эта сцена по-настоящему завораживает.

На первом месте в любой картинке должна быть игра актёра. Сейчас актёр не играет, а произносит текст, отрабатывает деньги, которые ему должны заплатить за роль. Ни больше, ни меньше... И это сразу заметно.

 А что вы думаете о технологиях, которые служат яркой оберткой для уже качественного кино? Вот, например, помню, в американском триллере «Монстро» (2008) все кадры сняты на ручную камеру в репортажном режиме. И было ощущение, до мурашек по коже, что все события происходят на самом деле, в прямом эфире.

– Я не приверженец киношного высокотехнологичного продукта. Не то чтобы он меня не вдохновляет, я его смотреть не буду. Может, я искушённый человек и мне хочется видеть в первую очередь игру актёров, шикарную и многогранную драматургию. А не камеру, закрепленную на актёре, который будет всё снимать, и при этом сам никогда не покажется в кадре. Это получится не кино, а репортаж. Если это модерновая вещь, то она уже не прокатная, а кино для узколобых интеллектуалов. Пусть они его разбирают и им восхищаются.

Есть лишь один критерий хорошего фильма – это его кассовый сбор.

«Нет денег – нет кина»

– Поддерживаете ли вы мнение, что деньги убивают любое искусство?

– Говорят «нет денег – нет кина» (смеется). И это действительно так. Сейчас, чтобы снять в Украине хороший прокатный фильм, например комедию (при этом без повсеместного продюсерского грабежа), необходимо минимум 200 тысяч y.e., или около 4 миллионов гривен.

– Деньги всегда нужны, но когда всё ставится на поток, это может уничтожить любое зарождение искусства в проекте...

– Изначально есть идея, автор пишет сценарий и не думает о прибыли. Просто пишет, у него вдохновение. Но чтобы всё это реализовать (а кино – это финансово затратный продукт), потребуются деньги – множество расходных статей в смете, по которым придётся платить. Начиная от банального стакана кофе.

– Давайте теперь поговорим о технологиях телесмотрения. Зрителю доступно много киноконтента, в стране есть платное телевидение. Фильмы можно смотреть на большом количестве устройств: на телефоне, планшете и так далее. Какое у вас отношение к этому? Что потеряет и что приобретет от этого кино?

– Я приверженец того, что картина (не продукт, а именно картина) должна показываться сначала в кинотеатре – прокат в первый и второй уикенд. Это бизнес – фильм должен окупаться и приносить прибыль. Если за уикенд фильм выходит «в плюс», значит, он удачный. Он тогда передается на распространение через другие платформы и рынки. Если говорить о новых технологиях проката, то тогда провайдеры становятся дистрибьюторами – авторские права на фильм покупают, и затем продают зрителю, только без привычных билетов. И тоже делают кассовый сбор, но уже не в кинотеатре, а, например, в Интернете или другим способом.

Провайдер в качестве дистрибьютора может обеспечить намного большее покрытие, чем кинотеатр. И в этом случае зритель тоже должен заплатить какие-то деньги – так принято, и это честно. Если я хочу первым смотреть фильм Васи Пупкина, премьера которого будет третьего числа, то иду в кинотеатр или захожу в Интернет. Цена за просмотр в таком случае должна быть одна и та же. Интернет-платформы – это четвёртый по счету рынок продаж после проката в кинотеатрах, выхода на ТВ и кинорынка (продажа прав на показ в других странах).

Но в продажах через интернет есть небольшое «но». После скачивания фильма он может потом «гулять» по Сети (хотя нередки случаи воровства контента и путем пересъёмки в кинотеатрах). Нарушаются авторские права. Это обыкновенное воровство.

К тому же поход в кинотеатр – это что-то вроде праздника, когда у вас и прогулка, и кофе, и встреча со знакомыми – целое приключение. Просмотр через интернет этого, конечно, не заменит.

– Не каждый человек может себе позволить ходить в кинотеатры...

– Естественно. Потому что дистрибьюторы и прокатчики немного глупят, на мой взгляд. Они поставили таксу: пятьдесят процентов с проката картины берёт кинотеатр, десять-пятнадцать – дистрибьютор и всего тридцать пять – фирма-производитель. Скажите, кому это будет выгодно? Картину нужно продавать уже со старта, приглашать дистрибьюторов на закрытые показы. Если со старта продали и покрыли расходы и есть прибыль, то дистрибьютор будет заинтересован вложиться в следующую картину. Бизнес построен на обороте, а не на рознице.

Я планировал снимать фильм комедию «Время в наследство» – нашлись инвесторы. Дал почитать сценарный материал дистрибьютору. Он решил купить его на стадии запуска в производство при условии запуска картины. Сумма в семь раз превышала вложенные средства. Люди уже проанализировали, сколько могут на нём заработать. Но, увы, наш отечественный спонсор, инвестор, меценат, оказался жидковат.

– Думаю, вы не будете отрицать, что мобильное и интернет-кино уже заполонило практически все? Скоро все, кто причастен к процессу съёмки фильма, должны будут считаться с этим форматом. Кинотеатр, конечно, останется, но перейдет, скорее, в ранг сегодняшней библиотеки, если не будет серьезных инноваций в этом направлении.

– Если провайдер будет и дистрибьютором, то исключительные права на фильм будут у него. И он постарается максимально распространить фильм в интернете, чтобы закрыть прокаты. Телевидение в этой схеме вообще участвовать не будет. Степень гениальности кино будет определяться размером кассового сбора и суммой роялти по договору с дистрибьютором. Пускай сумма за билет или за просмотр будет меньшей, чем в кинотеатре, но оборот должен быть очень большим. Например, просмотр в кинотеатре стоит пятьдесят гривен, а в интернете я скачаю этот фильм за пять гривен. Зачем мне куда-то идти?

Важно, чтобы для этого провайдеры придумали простую систему оплаты, иначе никто не будет заморачиваться. Чтобы заплатить за кино в два клика или, например, отправить SMS на такой-то номер.

– На что бы вы сделали ставку, развивая этот бизнес: на полнометражное кино, короткий метр или сериалы? Во что вы больше верите? Вот завтра наступит эра нового кино – что это будет?

– Наверное, всё в совокупности. Короткий метр очень хорош, как малая, но ёмкая форма подачи. Но и здесь есть «но». Такие форматы нельзя разместить на телевидении: эфирный час – 44 минуты, остальное 16 минут – реклама. Каналы не берут такие фильмы, пусть они трижды гениальны.

– Но «Воля» показывает такие фильмы...

– Я имею в виду стандартные телеканалы. Это неформат. С сериалами ситуация ещё сложнее в связи с запретом ряда российского киноконтента. Многие киевские компании сейчас производят сериалы, это те же сериалы и с теми же актёрами, ничего не изменилось. Я считаю, что если это украинский сериал, то должна быть какая-то идентификация, что это именно украинский сериал, или актёры украинские должны играть. Или он должен быть на украинском. Думаю, всё должно быть другим.

Если говорить о самых популярных жанрах, то это может быть только комедия. В случае прокатных фильмов – приключенческая комедия. Мы должны создать своего Индиану Джонса, десяток фильмов, которые могут заменить такие шедевры, как «Ирония судьбы, или С лёгким паром!», «Гараж» и прочие. Но не сиквелы, а оригинальные завораживающие истории с актёром, который играет. В фильм надо вкладывать душу, а не 12 часов съёмок. Может, кто-то забывает об этом. Говорят «я режиссёр, я снимаю сериалы». Режиссёр сериалов – это не режиссёр, это ремесленник, который точит гайки. Гайка к гайке, и так – каждый божий день. А производство кино – совсем другая вещь.

«Что может спасти украинский кинематограф? Меценатство

– Как в любом жанре искусства, в кино об искусстве забывать нельзя. Что, по-вашему, сегодня может спасти украинский кинематограф?

– Что может спасти? Меценатство и возвратные инвестиции! Инвесторы, которые должны понимать, что кино – такой же продукт, как пшеница. Ведь инвестируют они в агропромышленный комплекс, не зная, будет урожай или нет. Почему же, вкладывая в фильм, надо считать прибыль? Что же они должны получить? Авторские права. А как они выглядят, спрашивают. Инвесторы немножко не понимают этого бизнеса или не хотят понимать... Во всём мире инвестиции в кино приносят колоссальную прибыль. Колоссальную.

Если бы у нас была возможность прийти в банк, сказать, мне нужно снять кино с каникулами по кредиту на девять месяцев, а потом с продаж выплачивать проценты и что-то там ещё! Нет, в банке смотрят на меня, как на сумасшедшего. Не идут на это, боятся. Хотят с какого-то обывателя проценты доить и всё.

Поэтому украинское кино на данном этапе могут спасти меценаты, у которых есть деньги и которые хотят что-то увидеть, а также инвесторы разных форм собственности, юридические компании, например. Они должны быть соучредителями компании производителя для гарантии. Вдруг смотришь – понравилось, а давайте еще.

– Есть мнение, что одним из спасателей кино может стать платное телевидение, в котором нет рекламы или её минимум. Потому что в таком случае деньги идут на оплату киноконтента и техническую реализацию. Как вы считаете?

– Я понял, о чём речь. Если у меня есть фильм или мне нужны деньги снять фильм, я обращаюсь к провайдеру или владельцу цифрового кино. Сниму фильм и передам ему права. Мы заработаем средства на следующий фильм. Но пока фильма нет, никто на это не идёт. Никто не пойдет на то, чтобы вложить полмиллиона в фильм, не понимая, как он будет продаваться.

– Сложность в том, чтобы начать...

– Всё упирается в производство и продажу продукта. Сразу задаётся вопрос: зачем и для кого? А если ты просто романтик, делаешь фильм для себя, такой вот гениальный человек? Молодец, но ты нарушаешь законы кинематографа. Фильм – это развлечение. Он должен продаваться. Плохой фильм – и ты в убытке.

Хороший фильм – ты в топе и далее делаешь фильмы, за которые платят деньги. А для этого нужно режиссёру вкладываться, душу вкладывать, вкладывать жизнь...

– Продолжится ли фестивальная история вашей этой ленты «Окно»? Есть ли опыт её демонстрации в кинопрокате?

– Мы этот фильм отдали на кинофестиваль православного кино «Покров», который состоится в сентябре, и на кинофестиваль «Молодость». Мне будет интересно, пройдёт ли он на «Молодости». В прошлом году я подавал его, но он не прошёл. Пускай бы люди посмотрели, оценили. На мой взгляд и на взгляд фокус-группы, фильм не простой, он добрый и глубокий. Было обидно. Но ничего страшного, все проходит и это пройдет.

«Если бьёшь копытом об асфальт и нет искры, то, может быть, ты бьёшь не по асфальту!»

– У вас очень интересная биография. Как случилось, что вы вдруг начали писать сценарии? Была ли какая-то отправная точка?

– Да, была. Ранее я работал очень долгое время технологом мясных и птицепродуктов. Потом ушёл на телевидение, где проработал пять лет корреспондентом, ведущим, главным редактором и режиссером. Решил написать роман. Взял и написал за три месяца. А потом издал. Это и стало отправной точкой. Потом волею судьбы переехал в Киев. Не стану ничего скрывать или кокетничать: приехал работать охранником на киностудию.

– Откуда?

– Из Коростеня. Презентовал роман продюсеру. Он меня спросил, чем занимаюсь. Говорю, просто зарабатываю на жизнь. Предложил перейти в группу редакторов. Я перешёл. Поехали в командировку в Алушту, снимали сериал «Ангел хранитель». Один из сотрудников – он сейчас живёт и здравствует – вдохновил меня на написание первого сценария. Это была «Звезда Калипсо» – приключенческая комедия. Этот человек и стал прототипом моего главного героя: очень смахивал на актёра Калягина – такого же невысокого роста, полный, эмоциональный, живой.

И началось! Взахлёб, закусив удила, галопом, на работе, на колене, в поезде, в троллейбусе, в метро – писал где угодно. За три года – около двадцати сценариев. Рекорд – три дня, именно за столько я написал сценарий комедии «Время в наследство». Семьдесят печатных листов!

– Какое кино «пишете» или снимаете сейчас и с какими сложностями сталкиваетесь?

– Есть у меня задумка: фильм «Окно» представить в виде тизера – середины большего проекта. Снять ещё начало и финал этого фильма. То есть дать три судьбы. На уровне «Спасти рядового Райана». Если всё получится, то фильм перевернёт восприятие мира Украины кинематографической. Это ни в коем случае не пафос! И зрителя реально шатанёт, и он поймёт: в нашей стране снимают КИНО. Не сериалы, не ширпотреб. А кино с мощной драматургией, повергающей человека в шок, в хорошем понимании этого слова. Это можно сделать так, чтобы он сопереживал, после фильма выходил в задумчивости, садился и размышлял. Чтобы молчал четыре часа, а потом спрашивал: как же так могло случиться?

Но для всего этого нужна лишь одна составляющая – меценат или инвестор. Что делать? Если бьёшь копытом об асфальт и нет искры, то, может быть, ты бьёшь не по асфальту? Тогда нужно искать асфальт.

Владислав Войтович, «Телекритика», 24 вересня 2015 року

10 грудня, понеділок, Червоний зал

10 грудня, понеділок, Синій зал Актриса НАТАЛІ ВУД/НАТАЛІЯ ЗАХАРЕНКО (1938-1981) Художній фільм «ТАЄМНИЦЯ НАТАЛІ ВУД» (І серія)

12 грудня, середа, Червоний зал ДИВІМОСЬ, ХТО ПРИЙШОВ Громадська організація «Сучасне Українське Кіно» (СУК) презентує вечір «Кіносереда – Зимове»