f y
Національна спілка кінематографістів України

Інтерв’ю

Франко Еко про створення музики до фільму «Червоний»

26.08.2017

Подаємо інтерв'ю із італійським композитором Франко Еко, який створив музику до стрічки Зази Буадзе «Червоний».

Анна Синящик, «Фокус»

24 августа 2017 года выходит в прокат украинский фильм «Червоный», музыку для которого написал Франко Эко. Итальянский композитор и дальний родственник Умберто Эко рассказал «Фокусу» о табу в музыке, средиземноморском менталитете и о том, что общего у Майдана с Хиросимой.

С Умберто Эко вы родственники или однофамильцы?

– Франко Эко – псевдоним. Мое настоящее имя гораздо длиннее – Франческо Филио Эко Черруто. Моя мама – дальняя родственница Умберто Эко. Кажется, двоюродная или троюродная племянница.

С Умберто я виделся довольно часто. Я учился в Болонском университете, а он там преподавал. Он жил в маленьком городке, расположенном недалеко от Милана. В самом Милане у нас тоже есть общие родственники.

Встретившись с этим писателем, вы бы с первого взгляда поняли, что перед вами – великий ум. Казалось, он не может насытиться книгами. Его редко можно было поймать без книги в руках. В доме у него была огромная библиотека. Там царила особенная атмосфера. Видели бы вы эти высокие стеллажи с полками, полными книг!

Повлияло ли родство с Эко на вашу жизнь и карьеру?

– К счастью, абсолютно никак. Знаете, музыка даёт уникальную возможность – слушать, открывать и оценивать композитора до того, как вам расскажут, чей он родственник или протеже. Мне доверили вместе с маэстро Эннио Морриконе писать музыку для Папы Римского (Франко Эко работал над музыкой для 3D-документального фильма о канонизации Папы Иоанна XXIII и Иоанна Павла II. – «Фокус»). Хочется верить, что это произошло благодаря моим музыкальным талантам, а не потому, что я состою с кем-то в родстве. 

Помните музыкальное произведение, которое заставило вас подумать: «Как потрясающе! Хочу создавать песни такого уровня»?

– У меня есть любимый классический композитор. Но это личное, имени не назову.

Что касается саундтреков, мне нравится, как работает Ханс Циммер. В современной музыке – Стив Равич, в минималистичной – Дьёрдь Лигети. Дэвид Лэнг, композиции которого есть в последнем фильме Соррентино, тоже крут. Эти авторы умеют дать фильму то, что ему нужно больше всего. Музыка служит картине – это первое, о чем нужно помнить, если вы работаете в кинематографе.

Есть у вас темы-табу?

– Я писал музыку для Папы Римского, хотя не верю в бога. Какие могут быть табу? Есть работа, и я не усложняю свое отношение к ней.

Поймите, композитор, пишущий саундтреки, – не художник. Он, скорее, ремесленник. Тот, кому для работы нужны руки и голова. А художник – человек, который работает руками, головой и сердцем. Это другое.

Когда приходит время создавать музыку, я сажусь за работу и выполняю её. Всё. А бывает, к вам в руки попадает прекрасный фильм, который задевает за живое. Вам не нужны дополнительные источники для вдохновения. В таких редких случаях я открываю сердце и пропускаю работу через себя.

Моя самая свежая работа – короткометражка, которую покажут на Венецианской биеннале. Этот фильм рассказывает об иммигрантах. Беженцы и переселенцы – больной вопрос для Италии. У нас хватает плохих историй. Сюжет меня задел, и я вложил в эту музыку душу. Та же история с «Червоным». Для меня этот фильм – не только об украинцах, но и о человечестве в целом. «Червоный» вдохновлял меня, заставлял пережить вместе с персонажами каждый эпизод.

30 секунд  до «Червоного»

Отношения между Украиной и Россией сегодня, мягко говоря, натянуты. «Червоный» – фильм, который рассказывает об ужасах, творившихся в советский период, вряд ли в ближайшее время покажут в российских кинотеатрах. Вы не думали о том, что работа над украинским «Червоным» усложнит вам выход на российский рынок?

– В этом году в России вышла в прокат российско-итальянская комедия «Любовь прет-а-порте», для которой я писал музыку. Теперь в Украине, мы презентуем «Червоного».

А ещё я – атташе при посольстве Бенина, укрепляю культурные связи между Бенином и Италией. Веду мультикультурный проект, в котором участвуют итальянские и бенинские художники. И считаю, что искусство способно сближать людей. Даже тех, чьи правительства воюют. Искусство сильнее политики.

Сколько времени вам понадобилось, чтобы решить, хотите ли вы работать над «Червоным»?

– Тридцать секунд. С продюсерами «Червоного» я познакомился в прошлом году в Каннах. Андрей Суярко показал мне на айфоне короткий тизер фильма. Я посмотрел и подумал: «Вау, это фантастический фильм, и я бы хотел написать для него музыку!» Спустя какое-то время со мной связался Заза (Буадзе, режиссёр «Червоного». – «Фокус«).

Фрэнк Заппа как-то сказал: «Говорить о музыке — всё равно что танцевать об архитектуре». Я с этим полностью согласен – композиции надо слушать, а не обсуждать. Тем не менее, мы разговорились с Зазой о музыке, и почти сразу нашли общий язык.

Знаете, я верю в великую миссию кино. Это язык, который понятен очень многим. В отличие от современной живописи, для понимания которой нужно учиться, кино – это мгновенный контакт, здесь и сейчас.

Если у вас есть важная тема и хорошая команда, вы можете сделать великое дело. Я ищу такие фильмы, как «Червоный». О человечности. Неслучайно один из моих любимых писателей – Достоевский. Я до дыр зачитал его «Записки из Мёртвого дома». В книге подробно описано, через что пришлось пройти автору. И вот мне на глаза попадает «Червоный» – трогательная история, мимо которой нельзя пройти, не задумавшись. Я не мог отказаться от этого проекта.

Расскажите о том, как создавали музыку для «Червоного».

– «Музыка должна служить фильму», – помните? Я полностью подстраиваюсь под задачи команды. Иногда во время съёмок актёрам или режиссёру музыка нужна заранее. Это помогает им лучше увидеть картину. В таком случае мне приходится писать музыку до того, как начнутся съёмки. Конечно, не весь саундтрек, а небольшой фрагмент.

Но чаще я получаю доступ к черновому варианту фильма, и пишу музыку по ходу. Есть много нюансов, которые мне, как композитору, нужно учитывать: идею режиссёра, стиль игры и голоса актёров, то, как выполнен монтаж. Если сцены сменяют друг друга быстро, музыка должна успевать. К примеру, я писал музыку к фильму «Неаполитанцы». Там снималось много актёров из Неаполя. У них – великолепная актерская школа, они активно жестикулируют, в частности, размахивают руками, гримасничают. Их движения – своеобразная музыка. Конечно, нужно было подстраиваться под это, и писать музыку уже после съёмок.

Музыку для «Червоного» я писал после съёмок, так как мне нужно было прочувствовать историю. Я хотел увидеть, насколько чувственно играют актёры. «Червоный» – это эволюция эмоций, за которой мне и моей музыке нужно следовать. Я понял побуждения каждого персонажа. Моя музыка должна подтолкнуть зрителя к пониманию того, как изменились герои.

Мне кажется, что я написал для Зазы хорошую музыку. Обычно я создаю саундтрек, отправляю его режиссёру. Потом мне предстоит подогнать черновой вариант, чтобы музыка соответствовала пожеланиям. Как правило, на этом этапе приходится закатать рукава и внести не одну дюжину правок. А в «Червоном» пришлось отредактировать всего 2-3 момента. Полное взаимопонимание между композитором, режиссёром и продюсером дало потрясающий результат.

Говорят, итальянцы и украинцы похожи. Над «Червоным» вы работали в команде, где большинство – украинцы. Замечали схожесть?

– Я действительно вижу много общего. Мы эмоциональны, смешливы, искренни. Датчане и другие народы северной Европы ведут себя несколько иначе, сдержаннее. Хотя я знаю немало британцев и голландцев, которые ведут себя, как настоящие итальянцы.

Режиссёр Заза Буадзе – из Грузии. Помню, после одного из «мозговых штурмов» он сказал мне: «Извини, Франко, может, я слишком несдержан, это все южный тип темперамента». А я ему: «Как я тебя понимаю, Заза!»

Удалось ли вам выучить какие-то украинские слова или словосочетание пока вы находились здесь, в Киеве?

– Выучил, конечно. Но вот вы спросили – и все как ветром сдуло. В голове одни маты. Почему-то нехорошие слова – первое, что запоминаешь в новом языке. Ну и слово «нет».

Что вы знали об Украине и украинцах до того, как присоединились к работе над украинским фильмом? 

– Не так и много. Как правило, композитор просто пишет музыку, не вникая в подробности: «Возьмите мою музыку! Что-то нужно подправить? Сейчас подправим». Что-то в этом роде. Я же мыслю как философ и театрал. Поэтому, решив работать над «Червоным», я тут же устроил себе экспресс-курс украинской истории. Мне важно было понять, что произошло «до», и на что надеяться «после».

«Червоный» стал для меня возможностью изучить другую культуру. Я приезжал в Киев весной 2017 года, чтобы создать финальный микс. Весь день расспрашивал всех, с кем имел возможность переговорить, о революции. Пытался нащупать эмоцию, чувство, которое вы, украинцы, испытываете по отношению к несправедливости.

А в ночь перед отлётом не сомкнул глаз – три или четыре часа простоял под колонной, что на Майдане Незалежности. Фотографировал. Смотрел на фото погибших майдановцев. То, за что они боролись, – смысл, ради которого стоит жить. Мне кажется, в ту ночь я увидел, почему и как должен передавать свои эмоции через музыку. Я понял, зачем это нужно.

В мире полно мест, в которых время для человечества остановилось. Хиросима и Нагасаки, Аушвиц, африканский порт, откуда рабов отправляли на американский континент, колыбель народов под названием Средиземное море – я был во всех этих местах. Поверьте, Майдан Независимости тоже к ним относится. Здесь остановилось время – не только для украинцев, но и для всего человечества. Это важная остановка.

Важная для кого?

– Для меня. Я ведь живу не для того, чтобы создавать музыку. Я живу, чтобы жить. Музыка для меня – лишь транспортное средство.

Если музыка – транспорт, куда она вас везёт?

– Не знаю. Она, как трамвай, несётся вперёд, чтоб я не переставал постигать историю человечества. Однозначно, это длинный и интересный маршрут. Конечная остановка? Возможно, ею станет смерть. Хотя что-то внутри подсказывает, что всё может быть не так просто.  

Но я не намерен останавливаться. Фильмы формируют моё видение, влияют на мою жизнь и будущее. «Червоный» стал для меня дверью, войдя в которую, я открыл для себя страдания – не только украинские, но и всего человечества. Всё это я осознал той ночью на Майдане Незалежности.

К звёздам

В 2014-м вы получили Sonora International Award в номинации «Лучший молодой композитор». На этой же церемонии получил награду Эннио Морриконе. Вероятно, у вас была минута с ним переговорить.

– Да, мы перекинулись парой слов о том, что награда – это приятно. Но главное – не успех и признание, а жертва, которую мы приносим во имя музыки. Важно заниматься работой своей мечты, получать от этого удовольствие. И совсем неважно, кем вы работаете.

А кем хотели бы работать вы? Если бы профессия композитора вдруг исчезла?

(Не задумываясь.) Астрофизиком. Я прочёл много литературы на эту тему. Особенно интересно узнавать что-то о квантовой механике.

Да, в университете я изучал театр, философию и музыку. Но внутри меня всегда жила мечта об исследовании Луны или Европы, спутника Юпитера. Или планет, которые расположены вне Солнечной системы. Мне нравится, что изучая частицы под микроскопом, можно объяснить, как функционирует Вселенная.

Мой любимый фильм – «Интерстеллар» Кристофера Нолана. Не стань я композитором, возможно, вы бы встретили меня сейчас на вершине горы, где я наблюдал бы за звёздами и строил теории о жизни внеземных цивилизаций. 

Анна Синящик, «Фокус», 24 серпня 2017 року

10 грудня, понеділок, Червоний зал

10 грудня, понеділок, Синій зал Актриса НАТАЛІ ВУД/НАТАЛІЯ ЗАХАРЕНКО (1938-1981) Художній фільм «ТАЄМНИЦЯ НАТАЛІ ВУД» (І серія)

12 грудня, середа, Червоний зал ДИВІМОСЬ, ХТО ПРИЙШОВ Громадська організація «Сучасне Українське Кіно» (СУК) презентує вечір «Кіносереда – Зимове»