f y
Національна спілка кінематографістів України

Інтерв’ю

Олексій Кирющенко про режисерську професію і співпрацю із «Кварталом 95»

09.01.2017

Режисер фільму "Слуга народу 2" Олексій Кирющенко про кар'єру, режисерську професію, роботу в театрі та на телебаченні та співпрацю із "Кварталом 95". 

Анна Школьна, "Сегодня"

— Алексей Адольфович, вы из актерской семьи?

— Нет, мои родители — из строительной сферы. Папа был начальником строительного управления, и меня, кстати, тоже к этому призывал.

Отец всегда мечтал быть художником и меня учил рисовать. На улицу не выпускал, пока не нарисую рисунок! А мне даже под копирку это не удавалось — я левша и мыслю совсем по-другому.

Еще наша семья всегда пела. Причем я, наверное, пою хуже всех, потому что самый младший. А вот мать, отец, старший брат, в отличие от меня, солирующего, могли петь всеми голосами. Мой брат вообще играет на нескольких инструментах и всецело посвятил свою жизнь музыке — он композитор и аранжировщик, достаточно известный в Украине. Он до сих пор живет в Днепре. Кстати, для последних пяти телевизионных проектов музыку написал именно он, Андрей Кирющенко.

— Вы сами выбрали профессию или все-таки кто-то посодействовал?

— Чтобы избежать родительских насилий над собой, я сам записался в народный театр танца, театральную студию и на волейбол. Это было, еще, когда я учился в Павлограде.

После школы я поступил в Днепропетровское театральное училище. Но мать до последнего не думала, что я выберу актерскую профессию. Мне помогло тогда то, что в дни моего поступления ей вырезали аппендицит. Отец отвез меня из Павлограда в Днепропетровск, ну я и поступил. Но мама все равно не верила, что это может стать моей профессией.

После первого курса меня на три года забрали в армию. Я служил в Анапе в морчасти погранвойск, и там занимался все той же самодеятельностью. Еще на мне был музей, где я каждый день нескольким сотням курсантов рассказывал истории о пограничниках.

После армии я вернулся в училище и решил жениться. Жена окончила на год раньше меня и предложила рвануть в Москву, чтобы дальше продолжить учебу. Именно жена меня и сподобила поехать в Белокаменную, сам бы я вряд ли на это когда-нибудь решился.

Так совпало, что это был последний курс Юрия Васильевича Катина-Ярцева. Это был очень известный педагог, у которого учились Гундарева, Богатырев, Райкин, Бурляев. Это все — его первый курс, представляете? Так вот, я сразу поступил, а жена, как назло, — нет. Потом мы ездили за Юрием Васильевичем на гастроли и умоляли все-таки ее взять, мы же как-никак пара, и он смилостивился и взял ее на доборе.

У нас на курсе было 36 артистов, а выпустилось всего 16. Когда Катин-Ярцев ушел возглавлять кафедру, он оставил вместо себя своего зама. Я лично устраивал революцию против этого человека, говоря ему в лицо, что он не имеет права преподавать. Дай Бог ему здоровья, ведь этот педагог до сих пор жив.

В конце концов, нас с третьего курса начал курировать ректор Владимир Абрамович Этуш. Так как я был самый главный бунтарь на потоке, стал и первым на отчисление. Но после того как он увидел мой отрывок про Чонкина, он сразу оттаял.

А после моей "Осенней скуки" по повести Некрасова и вовсе влюбился! К слову, этого спектакля было редакций восемь, и он до сих пор идет — 30 лет уже! В нынешней версии главную роль играет Марат Башаров, а называется постановка "Жениться вам надо, барин!".

В Щукинском я начал ставить спектакли с первого курса, ведь до этого в Днепропетровске уже имел подобный опыт.

Еще до сдачи диплома меня одного из курса взяли в Вахтанговский театр. Были варианты еще пойти служить в "Современник" или в Театр сатиры, но Михаил Ульянов и Владимир Этуш меня, как сами они говорили, "зарезервировали". Помню, закрыли меня в кабинете и пригрозили, мол, мы твои ангелы-хранители, но если ты решишь в какой-то другой театр податься, из Москвы выживем (улыбается).

А режиссерский я, кстати, так и не окончил, но никто меня не спросил о наличии диплома. А без "корочки" я поставил около 50 спектаклей и 20 телевизионных проектов. Вот такая моя краткая творческая биография (смеется).

— Ваша юность пришлась на лихие 90-е. Чем запомнилось это время?

— Это вообще отдельный кошмар! В театр-то меня взяли, но поселили временно в гостиницу. А когда грянул кризис, меня оттуда турнули, и я оказался на коврике у младшекурсника в общежитии.

Именно тогда я начал заниматься бизнесом — продавать недвижимость. У нас была своя контора с моим другом, актером Андреем Бутиным, но я до сих пор не понимаю, как мы вообще тогда выжили. Помню, как я ездил рассчитываться в 12 часов ночи с пакетом, где было 50 тысяч долларов, с неизвестными мне дагестанцами. Я один — на "запорожце", они — на пяти иномарках... С какой стати они должны были отдать мне документы, а взамен забрать только деньги, до сих пор не пойму. Они же вполне могли от меня избавиться!

В общем это было давно и опасно для жизни. Спустя четыре года такого бизнеса я заглянул в свой блокнот, увидел сотни записей с квадратными метрами и понял, что нужно все-таки возвращаться к главному делу своей жизни, то есть к театру. Деньги у нас были (хотя на собственные квартиры мы так и не заработали), на них мы и создали московский Театр комедии, но без стационарного здания.

— Вы — один из первых режиссеров, кто начал заниматься антрепризой на всем постсоветском пространстве. Как вам пришла эта идея?

— Все стационарные театры я называю "гробами". Считаю, что в труппе не может быть 120 человек, это ж завод какой-то получается! В идеале в труппе должно быть восемь женщин и пять мужчин, которые могут сыграть любой репертуар. Остальные актеры приглашаются на разовые постановки.

В Вахтанговском театре я проработал почти 10 лет, а уходя из него, я не знал всех членов труппы в лицо! Не может быть единого коллектива, где работает сотня человек. Меня это оттолкнуло, я замкнулся и начал заниматься совсем другими делами. Начал ходить на постановки приезжих режиссеров — Някрошюс, Стуруа... Ну и, конечно, у Катина-Ярцева дома я буквально дневал и ночевал. Это же он — Джузеппе из "Приключений Буратино" и слуга героя Янковского в "Тот самом Мюнхгаузене".

А антрепризой я начал заниматься с 91-го года, когда мне исполнилось 27 лет. В первой постановке по пьесе "Месье Амилькар" у меня играли Сергей Шакуров, Инна Ульянова, Светлана Тома и другие талантливые актеры. Как они соглашались работать с таким молодым режиссером? Понятия не имею, наверное, это все удача и случай. В год мы играли по 120 спектаклей.

А вообще я считаю, что режиссер — это прежде всего актер. И человек умнее на одну книжку, с которой он пришел. И еще это в большей степени не профессия, а мировоззрение. Поэтому для того, чтобы кого-то поразить, нужно самому в сто раз больше поразиться.

— Ваше отчество достаточно редкое. Интересовались своими корнями?

— Конечно. Наш род — из запорожских казаков. Мой отец собирал наше родословное древо. Когда мы приехали его хоронить (у отца было два порока сердца, и он умер рано, в 57 лет) — узнали, что он докопался до нашего пятого поколения! И оказалось, что мой отец их всех собрал на фотографиях.

Фамилия моего прадеда — Гиль. И я даже хотел брать его фамилию. Был бы Алексей Адольфович Гиль! Как звучит!

Отца моего назвали в честь Гитлера, потому что в 1935 году Советский Союз еще дружил с Германией. Дед был серьезным красным командиром, и это было в честь своеобразной дружбы между народами. Но прадед не понял юмора моего деда и называл отца Ладехой, а друзья — и вовсе Иваном (смеется). Отец очень волновался, как он нам, своим сыновьям, передаст это отчество, ведь за свое имя он много настрадался.

— Ваш первый режиссерский опыт на ТВ — сериал "Моя прекрасная няня". И сразу такой успех! Как вы вообще попали в этот проект?

— На тот момент мне было 39 лет. У меня был свой театр, и я параллельно работал еще в трех. И вот актриса Татьяна Васильева посоветовала мою кандидатуру продюсерам "Няни". До меня на проекте поменялось около 20 режиссеров, но процесс все не шел.

Сам я ненавидел телевидение и кино, занимался только театром, и меня все устраивало. Я не гнался за результатом, меня интересовал исключительно процесс, творчество. Первое, что я сказал продюсерам, что нужно заменить Заворотнюк! Она же абсолютно не комедийная актриса. Я даже проводил кастинги актрис на роль няни, но в итоге Александр Роднянский меня таки уговорил оставить Настю.

И, в конечном счете, она стала моей сестрой, фактически второй половиной. Ведь актерская профессия — практическая, здесь не нужно разглагольствовать, лучше все показать на своем примере, чтобы таким образом воссоздать жизнь. И Настя схватывала на лету то, что я просил. Хотя иногда, чтобы добиться правильной энергии у актеров, я даже стульями бросался (смеется).

Когда приехали американские создатели оригинала и увидели, как мы работаем, сказали коротко: "Этот проект закончится, когда сдохнет этот режиссер. Он может даже на 17-й дубль снять так, что все равно будет смешно". Мне это было лестно слышать, особенно после нескольких месяцев безвылазной работы из павильона. Когда запускался проект, у меня не было времени не то что поесть, даже в туалет сходить!

Кстати, когда я начал работать уже над "Няней", со мной все еще пытались договориться о цене. По-моему, там я был на зарплате около 10 тысяч долларов в месяц. Но за это от меня в месяц требовали 12 серий, а это, согласитесь, нереально одному делать. Я сам пригласил себе в помощники другого режиссера, своего друга, Эдуарда Радзюкевича. Когда узнал, что ему за серию платят всего 400 долларов, пытался договориться, чтобы ему подняли ставку хотя бы до 500. А когда мне в этом отказали, я сам тайно стал ему доплачивать.

"Моя прекрасная няня" занесена даже в Книгу рекордов Гиннесса — за пять лет ее показали по ТВ 18 раз! И каждый раз были невероятные рейтинги по телепросмотрам — всегда выше доли канала. После нашей совместной работы Роднянский, встречая меня, вместо приветствия говорил: "Я счастлив, что родился с тобой на этой земле". И нам действительно есть чем гордиться.

— Последнюю свою роль в "Моей прекрасной няне" сыграла гениальная Любовь Полищук. Это правда, что было какое-то роковое стечение обстоятельств — что Любовь Григорьевна по сценарию попадала в больницу, а оказалась там по-настоящему?

— Это любимая моя актриса с детства. Уже через полчаса совместной работы мы целовались и обнимались, понимали друг друга по щелчку. Мы работали всегда душа в душу, невзирая на разницу в возрасте. О том, что у нее был рак, мы не знали до последнего.

В серии было, что ее героиня смертельно заболела, а все вокруг пытались исполнить ее желания. Мы сняли все сцены, но без Любы, и ждали ее, чтобы доснять несколько эпизодов. И она пришла! Сбежала на несколько часов из больницы, хотя на тот момент уже прошла не одну химиотерапию. Она до последнего хотела играть! У нее такая была термоядерная энергетика, такое бесконечное жизнелюбие... Из-за того, что она не могла тянуть на себе все, как раньше, Люба находилась в последние месяцы своей жизни в глубочайшей депрессии.

— В сериале "Ликвидация" вы сыграли роль друга детства Давида Гоцмана. Готовясь к интервью, я нашла фотографию, где Машков вам собственноручно бреет голову. Расскажите, как так произошло?

— У Вовы страсть такая была. Он меня не один раз брил! Я ж паралелльно с этим проектом еще снимался в собственном фильме "Приключения солдата Ивана Чонкина", а там у меня должна быть двухсантиметровая стрижка. В "Ликвидации" же я должен был быть лысым. Каждый раз, приезжая на площадку, Машков меня подлавливал и искал, чем бы ему руки занять (смеется). Так он и стал моим личным парикмахером.

— Не могу не спросить про Андрея Краско. Вы были с ним знакомы до "Ликвидации"?

— Мы не были знакомы, но очень быстро подружились на площадке. Между съемками могли беседовать часами. В последнюю встречу мы с ним сидели в каком-то одесском ресторане с видом на Черное море. И, помню, договорились, что по возвращении в Москву сделаем совместный спектакль... Жаль, конечно. Хороший был артист.

— В первом сезоне "Слуги народа" вы сыграли экс-гаранта. Вы заведомо планировали его играть или просто не могли найти актера на эту роль?

— Иногда мне действительно легче самому сыграть, чем кому-то объяснить, чего именно я хочу. Чаще всего не могу найти на эпизоды именно пьяных героев. Классного актера ради такой сложной, но все же маленькой роли, неудобно и приглашать, а самому сыграть — почему бы и нет? Поэтому приходится самому закрывать дыры в такие моменты. Но, ценя режиссерскую профессию, могу сказать, что я очень ответственный актер (улыбается).

— У всех "квартальцев", кроме Евгения Кошевого, нет актерского образования. Вам это как режиссеру мешает? Ведь они, быть может, не знают банальных азов, которым учат на первых курсах театрального?

— Боязнь была, когда пять лет назад меня пригласили снимать "Байки Митяя". Продюсер Андрей Яковлев мне нахваливал ребят из "Квартала 95", а я говорил, что славные парни — это еще не профессия. Но когда увидел Зеленского и Кошевого в работе, я успокоился. У этих людей опыт такой, что и диплома не надо!

Я ведь придерживаюсь мнения: научить нельзя — можно только научиться. А Вова так вообще. Ему удается редактировать все эти тонны текста в голове моментально и выдавать как родные, прочитав лишь раз! Это уникальное свойство — не многим народным артистам такое под силу.

Я честно проводил кастинги в "Слугу народа 2", и ко многим артистам у меня были большие претензии, именно к пониманию своей профессии. Они все играют, радеют, передают приветы в камеру. А лучше всего играет тот, кто ничего не играет.

Мне на площадке приходится работать педагогом. Вместе с актерами я докапываюсь до органики, то есть до "я — в предлагаемых обстоятельствах". А "квартальщики" хороши тем, что они пытливые по своей натуре люди, а не зазнавшиеся актеры с "корочкой", каких сплошь и рядом.

Хотя, при всей любви к КВНу и людям, которые из него появились, я считаю, что профессии все равно надо учиться. Конечно, бывают самородки. Но тогда зачем вообще все эти театральные школы?! Я понимаю, что не всех Бог поцеловал в лобик, и процентов 80 выпускников не очень талантливы. Но все равно — постигать профессию нужно обязательно. Чтобы потом работать в нашем деле до тех пор, пока трудное не станет привычным, привычное — легким, а легкое — прекрасным.

— В начале этого года вас обокрали, из автомобиля вытащили сумку с ноутбуком. Чем эта история закончилась?

— Ничем. А на том ноутбуке было все, и многое так и не удалось восстановить. Там было очень много записей для "Слуги народа 2" в частности. Какие-то пьесы безвозвратно исчезли. В связи с этим у меня родилась тогда злая ирония: если воры все это прочитают, могут сами снять эти проекты. И мир тогда все-таки увидит наши шедевры (улыбается).

— За столько лет работы, на что удалось заработать?

— Благодаря "Няне" и еще одному проекту я смог наконец-то купить квартиру в Москве. Это были сумасшедшие деньги, в старом сталинском доме квартира на 60 квадратных метров мне обошлась в 360 тысяч долларов! Причем что интересно: ту квартиру выбирал даже не я, а моя гражданская на тот момент жена. И когда я зашел в ту убитую, "алкоголическую" квартиру, почувствовал ужасный запах, чуть не расплакался. Я вкалывал каждый день на протяжении 20 лет, а смог заработать только на это.

Еще у меня была машина, которую у меня украли три года назад. Тоже, кстати, безвозвратно. К тому же она еще и не была застрахована.

— Что у вас с личной жизнью?

— С первой женой, актрисой Оксаной Байдаченко, я прожил три года. Это единственный был мой официальный брак. Вторая жена — тоже актриса, Ирина Лосева, с ней мы вместе прожили 12 лет. Кстати, обе они из Днепра.

А вообще моя семья — это моя работа. Только она меня спасает: это и моя депрессия, и моя радость. Со мной сложно жить, ведь я живу только работой. Кто со мной сможет ужиться, я и сам не знаю. Хотя большую часть своей сознательной жизни я все-таки прожил семейным человеком. А сейчас я себе этого банально не представляю.

— А еще раз жениться?

— Безответственно строить отношения, на которые тупо нет времени. Разве что случайность какая-то произойдет... Но понятное дело, я не хочу, чтобы это была актриса (смеется). Они же все требуют ролей, причем главных!

Вот и две мои жены упрекали меня в том, что я им мешал развиваться как актрисам, не давал им роли, что только после меня они расцвели (улыбается).

— Ваши дети от разных браков — 28-летняя дочь Дарья и 22-летний Василий — не пошли по вашим стопам. Это была ваша инициатива?

— Наоборот. Я очень хотел, чтобы они пошли по моим стопам. Я же им мог хоть в чем-то помочь. И Вася, и Даша окончили МГИМО, имеют серьезные специальности. Но я все равно не исключаю шанса, что смогу их все-таки затянуть в эту сферу (смеется). Они ж еще молодые, еще не поздно что-то изменить.

— А сами вы о чем сейчас мечтаете?

— Да вот мы только сдали полнометражный фильм "Слуга народа 2", а мне продюсеры уже сообщили, что дали добро на продолжение другого нашего сериала — "Между нами, девочками". И я должен как бы радоваться, а мне бы закрыться и никого не видеть (улыбается).

На фото: Володимир Зеленський і Олексій Кирющенко на зйомках "Слуги народу 2"

Анна Школьна, "Сегодня", 23 грудня 2016 року

21 лютого, четвер, Синій зал ВЕЧІР ПАМ’ЯТІ КІНОРЕЖИСЕРА СЕРГІЯ ЛОСЄВА

22 лютого, п’ятниця, Синій зал Документальний фільм "Кенгір. Сорок днів свободи"

23 лютого, субота, Синій зал ТВОРЧА ЗУСТРІЧ З НАГОДИ 65-ЛІТТЯ ОЛЕКСАНДРА СПАРИНСЬКОГО