f y
Національна спілка кінематографістів України

Інтерв’ю

Ігор Мінаєв: «Коли твою роботу відправляють на смітник – це жахливо і неправильно»

17.08.2016

На 7-му Одеському міжнародному кінофестивалі відбувся показ нової стрічки Ігоря Мінаєва «Блакитна сукня». Стрічку засновано на ретро-матеріалі – трьох фільмах, знятих Ігорем Мінаєвим у 70–80-х роках минулого століття. Два з них – «Срібна далина» і «Телефон» – були заборонені, а негативи знищені. Режисер розповів Platfor.ma історію стрічок і про те, що з ними зробила радянська цензура.

Надія Шейкіна, Platfor.ma

– Почему запрещали ваши фильмы? Так сразу и не скажешь, что в них есть что-то угрожающее для советской власти.

– У всех была иллюзия, что «на полке» лежат какие-то особенные картины, шедевры несоветского типа. Но когда этот шкаф открылся, оказалось, что там лежит то же самое, что показывали в кино. Советскую цензуру называли политической, но по сути она такой не была. Они понимали, что нет сумасшедших, которые принесут сценарий, где будет написано, что Ленин – убийца, и никто не принесет «Архипелаг Гулаг». Никто же не хочет в тюрьму. Поэтому цензура была такая: кто-то из актеров фильма попал в немилость, например, уехал в Израиль. Или находилась реплика, которую можно интерпретировать двояко. Или могли отреагировать на голых женщин в кадре. Или режиссер где-то что-то не то сказал. Плюс была эстетическая цензура, самая сильная. Боролись с формализмом. А формализм – это чудесная вещь, что угодно можно этим словом назвать.

– Что из этого было в ваших фильмах, которые вошли в «Голубое платье»?

– У меня все начиналось очень хорошо. Как выпускник института Карпенко-Карого я запустил дипломную работу, короткометражный фильм «Чайка». Мне было 22, фильм удался – его хорошо восприняли на Мосфильме и здесь.

Меня тут же позвали на Одесскую киностудию снимать полный метр. Космонавт Леонов написал сценарий фантастического фильма. Я отказался. Сейчас уже понимаю, что в советское время не было ничего лучше, чем снимать фантастическое кино. Там же нет ни коммунистов, ни партработников, ни ударников труда, а если вдруг что и происходит, то это не у нас, а где-то там в космосе.

Затем при Мосфильме организовали объединение «Дебют». У них в статусе было написано, что главный принцип – полная свобода. Конечно, я сразу же туда записался. Оказалось, я был там вторым человеком. Первой была летчица-испытатель – герой войны. Меня все обожали до тех пор, пока я не принес сценарий. Это была современная история, я уже не помню всех деталей, но произошел скандал. Сценарий остановили, а сценариста погнали.

Я проходил туда целый год, пока не понял, чего они хотят и не спросил прямо: «С кем из сценаристов вы хотите, чтобы я работал?» Там обрадовались, что я осознал и почти приполз на коленях, предложили работать с Эдуардом Володарским. Уже тогда он был крупным сценаристом. Они думали, что это такой человек-зверь, который меня сразу сожрет. Мы с ним быстро подружились и написали экранизацию рассказа Евгения Гуцало «Шутили с Катериной». Володарского все уважали, сценарий, который назывался «Серебряная даль» приняли, но сказали, что снимать поздно. В сценарии осень, а был уже ноябрь. Но мы ответили, что хотим снимать немедленно и выехали в село. В первый же съемочный день выпал снег и наш пейзаж исчез. Звонить в объединение и жаловаться было невозможно. Мы сняли зимнюю картину, никто этого не ожидал.

В Москве я показал кино Володарскому, он был в экстазе, говорил, что в объединении мы будем героями. Еще я показал «Серебряную даль» Андрею Кончаловскому – он считался моим художественным руководителем. Кончаловский посмотрел «Серебряную даль», сказал, что это кино, с которым мы можем получить очень много. Мне было 24 года, я вообще не понимал, что это значит. Хотел поскорее с ним закончить, как Кончаловский вдруг сказал, что если бы по фильму еще немного прошлась рука мастера, то все было бы нам гарантированно. Я ответил, что спасибо, не нужно там еще руки мастера, где надо она уже прошлась. «Ах так?»

На следующий день был чудовищный скандал. Наше кино критиковали все. Его обвиняли в издевательстве над советским народом, в издевательстве над русскими, в издевательстве над украинцами. В конце концов директор объединения сказал обо мне: «Это – неуправляемый снаряд, который летит куда хочет. И надо его остановить». Я вернулся в Одессу с «волчьим билетом».

– «Волчий билет» – это фигура речи?

– Нет, это вполне конкретная бумажка о профнепрегодности, которая обошла все киноучреждения. Тогда я не знал, что делать. Но в молодости ты думаешь, что вот сейчас плохо-плохо, но не может же так быть всегда. Мы дружно пытались найти, кто бы за меня заступился. В итоге письмо подписал Сергей Бондарчук, мол, хватит топтаться, дайте молодому режиссеру работать. Бондарчук был живым классиком, режиссером и чиновником, он все мог, но никуда не вмешивался. Но письмо подписал и, видимо, это подействовало. Я очень признателен.

– А ваш следующий фильм «Телефон» по стихотворению Корнея Чуковского, что с ним было не так?

– В Одессе появились деньги на дебюты. Я предложил экранизацию рассказа Трифонова. На что мне сказали: «Опять за старое? Вспомните, что вы стоите на обычном полу, а не на эрмитажном паркете!» Тогда я совсем рассвирепел и сказал, что буду делать фильм по стихотворению Чуковского «Телефон». Мультфильм? Нет, не мультфильм.

Как принимали «Телефон» в Госкино в Киеве, страшно вспомнить. Это был паноптикум. На художественном совете сказали, что это фильм не для детей, и вообще комедия дель арте. Дошло до того, что директор студии, сидящий рядом на показе, замечательный человек, толкал меня в бок и спрашивал: «Это кто на экране?» «Это на экране свинья», – отвечал я. «Вижу, что свинья. Это мужчина или женщина?» «Одета в мужской костюм, значит свинья-мужчина». «А почему у нее грудь?» «Потому что играет моя ассистентка». После паузы: «И что вы хотели этим сказать?» Фильм разгромили и запретили. Мои коллеги, второй режиссер и директор картины как-то умудрились отправить его на Московский кинофестиваль и «Телефон» получил приз. Но это ничего не изменило.

– Что вы сейчас чувствуете по поводу всех этих запретов? Есть обида?

– Нет смысла сводить счеты с тем, что уже произошло. Но когда твоя работа отправляется на помойку – это ужасно и неправильно. Меня эта мысль убивает. Работа должна жить, кино нужно показывать. Если оно плохое, то само собой умрет. А если это то, что ты сам любишь и во что веришь – нельзя давать материалу погибнуть. Тем более, что кино не только мое, есть еще актеры, съемочные группы. У всех судьба сложилась по-разному, кто-то больше не снимался. Для них это ведь тоже очень важно.

Я начал думать о новой жизни для фильмов «Чайка», «Серебряная даль» и «Телефон» много лет назад. Не хотелось делать альманах, это неинтересно. Нужно было придумать сюжет, чтобы связать фильмы в новую историю. Мы со вторым сценаристом Ольгой Михайловой уже много разных историй придумали, и всякий раз было не то. Однажды утром я брился перед зеркалом и подумал: есть женщина, которая вдруг замолкает, сидит у окна – и она странно одета. У нее есть тайна, прошлое, которое лежит в коробках под диваном. Так появилось «Голубое платье».

– А где пролежали все это время пленки с вашими фильмами?

– В подвале моего приятеля в Париже. 30 лет они там были. Но это копии, оригиналы негативов были уничтожены или потеряны.

– Когда вы переехали в Париж и оказались в киношной среде, ощущали вакуум, пробел в профессиональных знаниях?

– Во времена моей учебы в Карпенко-Карого было хорошее образование. У нас был курс, где показывали хорошие иностранные фильмы, даже те, что были запрещены. Мы глубоко изучали историю кино, а еще мировую литературу и культуру. Так что когда я переехал, оказалось, что среди друзей-парижан, которые интересовались кино, я смотрел не меньше, а то и больше.

– «Голубое платье» покажут во Франции?

– Да, у нас есть прокатчик, фильм должен выйти осенью. Мне бы очень хотелось показать фильм в Украине, но это оказалось достаточно сложно. Мои продюсеры пока в поиске.

На фото – кадр із фільму «Телефон»

Надія Шейкіна, Platfor.ma, 27 липня 2016 року

17 грудня, понеділок, Синій зал Цикл «Наші співвітчизники у світовому кіно» Художній фільм «ТАЄМНИЦЯ НАТАЛІ ВУД»(ІІ серія)

18 грудня, вівторок, Малий зал Вечір до Дня вшанування учасників ліквідації наслідків аварії на Чорнобильській АЕС

18 грудня, вівторок, Синій зал ЦИКЛ ВЕЧОРІВ «КІНО ПРО КІНО» Документальний фільм «ЗАГАЛЬНИЙ ЗШИТОК»