f y
Національна спілка кінематографістів України

Інтерв’ю

Мирослав Слабошпицький про Чорнобиль і зону відчуження

28.04.2016

Кінорежисер Мирослав Слабошпицький про "колоніальне мистецтво" України, зйомки у зоні відчуження, і чому Чорнобиль – це фантастичний арт-об'єкт.

Дмитро Фіонік, Focus

Тридцать лет назад рванул четвёртый блок ЧАЭС. Очередная попытка осмыслить трагедию — новый игровой фильм самого титулованного украинского режиссёра Мирослава Слабошпицкого "Люксембург". Пока идут съёмки, права на дистрибуцию картины приобрели Греция, Чехия, Словакия и страны бывшей Югославии.

Мы беседуем с Мирославом Слабошпицким в буфете Дома кино. Это место как нельзя лучше подходит для воспоминаний вообще и о Чернобыле в частности. Кажется, что за тридцать лет здесь мало что изменилось. Те же ковровые дорожки, та же мебель, такой же кофе по-турецки.

Мирослав, когда случилась катастрофа, вы были школьником, жили в Киеве. Помните те дни?

— Было тепло, если я не ошибаюсь. Мы жили тогда на улице Ломоносова. Напротив моего дома располагался Институт защиты растений, он, кстати, и сейчас там находится. А у папы был товарищ, профессор из этого института. Когда у нас собирались какие-то вечеринки и вдруг заканчивалась выпивка… А вы помните, тогда в стране была борьба за трезвость и купить алкоголь было непросто. Так вот, папин товарищ ночью переходил дорогу, заходил в институт и возвращался со спиртом.

В один из первых дней после аварии этот профессор зашёл к отцу и что-то ему рассказал. По итогам того разговора родители посадили меня в поезд и отправили во Львов — к бабушке с дедушкой. Это было в первых числах мая. Во Львове меня записали в школу. Там научили игре "жопой к стенке". Вы, наверное, не знаете, в Киеве её почему-то не было. Это когда школьники выходят из класса и кто-то кричит: "Жопой к стенке". Кто не успел, тому под зад ногой. Продолжалось это дня четыре, а потом из Киева пришла весточка о том, что моих киевских одноклассников отправляют в лагеря "за счёт заведения". Мне стало обидно — что ж такое, все наши отдыхают, а я, как дурак, в школу хожу. И перестал ходить. До осени прекрасно проводил время во Львове, наслаждался жизнью. А перед первым сентября вернулся в Киев.

У многих детей тогда появились проблемы со здоровьем, хронические заболевания.

— Ну, у меня букет диагнозов, но я не хотел бы о них говорить. Вообще-то я был болезненным ребёнком, всякие простуды, ангины…

Помните, у всех проверяли щитовидку?

— Да, мне говорили, что вроде бы увеличена. Но, во всяком случае, рака щитовидной железы не обнаружили. Я знаю человека, который в Припяти работал участковым милиционером. Четвёртый блок у него за спиной взорвался. Он потом, конечно, лечил лучевую болезнь, но жив до сих пор, побухивает, жизнерадостен, прекрасно себя чувствует. Может, не совсем прекрасно, но как-то функционирует. Хотя, если честно, пока у нас идут съёмки в Чернобыльской зоне, мы разговоров на эту тему стараемся избегать.

Извините. А когда вы впервые туда попали?

— На последнем курсе театрального. Я работал в Чернобыльинтеринформе. Была такая структура как бы при МЧС, но в то же время независимая. Мы делали передачу "Надзвичайна ситуація", которая выходила на УТ-2. Это были где-то 1995–1996 годы. Практически каждую неделю мы туда ездили делать сюжеты.

А как вы вообще 1990-е пережили?

— Как все.

Все бедствовали, средняя зарплата — двадцать долларов. Работа в Чернобыльинтеринформе хорошо оплачивалась?

— Это точно не была работа, которая кормит. Деньги платили смехотворные. Это ж госструктура, у всех бюджетников были копеечные зарплаты.

Ради чего тогда здоровьем рисковали?

— Приключения, новый опыт… Меня всё потрясало и завораживало, я воспринимал Чернобыль как нечто постапокалиптическое, как фантастический арт-объект. А деньги… У меня хронически не было денег до тридцати с чем-то лет.

Весь Чернобыль обследовали?

— Конечно. Мы летали на вертолёте, побывали в четвёртом блоке, в саркофаге. Однажды нас даже арестовали — начальство потом вытаскивало.

Сколько времени вы провели в зоне?

— До хрена. И тогда, и сейчас. Последние два года почти каждую неделю ездим туда.

И как там сегодня?

— Мёртвое место. В 2015-м оттуда ушла жизнь. Стало меньше людей, не работает станция. Заканчивается строительство саркофага. Всё реже встречаются старые знакомые — ушло целое поколение ликвидаторов.

Идея короткометражного фильма "Ядерные отходы" появилась в конце 90-х?

— Нет. "Ядерные отходы" — это 2012 год. А тогда я написал сценарий фильма "Чернобыльский Робинзон". На основе реальной истории. Был такой парень — Андрей Овдий, армейский дезертир, поселившийся в Чернобыльской зоне. По сценарию, он не знает о катастрофе, приходит в родное село, видит всю эту картину. Архетипичный такой сюжет.

Но фильм сделать не удалось. И это стало одной из причин моего конфликта с киношными властями Украины и Анной Чмиль лично (Анна Чмиль — председатель Государственной службы кинематографии Украины с 2006-го по 2010 год, член-корреспондент Национальной академии искусств Украины. — Фокус).

Сценарий оказался слишком смелым?

— Он был созвучен тому, что делал Балабанов (Алексей Балабанов — российский кинорежиссёр, сценарист и продюсер. — Фокус), и совершенно не похож на смрадный труп советско-украинского кино. Проблема в том, что в Украине долго не было культуры.

То есть как это "не было культуры"?

— А вот так это. За исключением каких-то вещей, вроде фильма "Тени забытых предков", было, по выражению Параджанова, некое "колониальное искусство". Что-то типа республиканского смотра самодеятельности. Чтобы пузатый, поддатый партхозактив перед тем как отправиться в сауну трахать баб, мог сходить во Дворец культуры и чтобы там перед ним выбежали детки и спели заранее утверждённую песенку "Гандзя цяця молодичка". Вот вам и вся культура. 

Когда же Украина получила независимость, серьёзные люди увлеклись разворовыванием национальных ресурсов, а культурной сферой никто не занимался. Украинским кино по-прежнему руководили по накатанному бывшие коммунистические функционеры, руководили в свете заветов товарища Суслова (член Полютбюро ЦК КПСС, секретарь ЦК КПСС, в годы застоя курировал идеологию, культуру и образование в СССР. — Фокус). Ну и система этому способствовала — средства распределялись непрозрачно, шли на госстудии. Советский Союз распался в 1991 году, а в украинском кинематографе он просуществовал до прихода в Госкино Екатерины Копыловой, то есть до 2010 года.

Когда сидишь в этом буфете, кажется, что СССР всё ещё существует…

— Ну да. И Чернобыль тоже такой.

Какой?

— Парк советского периода. Ленин там стоит.

О Чернобыльской катастрофе много говорили, писали, слагали стихи. Однако вы, похоже, считаете, что эта тема до сих пор не проговорена?

— Сделано действительно многое. Хорошего, правда, мало, говна — больше. Но сколько ни проговаривай, каждый человек имеет право на свой взгляд. Эта тема принадлежит всем, ни у кого нет какого-то патента.

На одной из пресс-конференций вы объяснили, что ваш будущий фильм называется "Люксембург", потому что территория зоны отчуждения сопоставима по размерам с Люксембургом. И что сам фильм "о людях, которые живут и работают там". Я понимаю, что сюжет вы пересказывать не будете. Но спрошу: что для вас Чернобыль?

— Мне очень нравится фраза Луции Ржегоржиковой (директор Чешского центра в Киеве. — Фокус) о том, что Чернобыль — отправная точка современной Украины. Для многих наших соотечественников это был первый момент осознания "мы и они". Хотя катастрофа затронула и Беларусь, и Россию, тем не менее это наш символ. Многие люди во всём мире впервые узнали об Украине после Чернобыля. А спустя несколько лет начался распад СССР.

Что для меня Чернобыль? Конечно, это трагедия, и ничего хорошего в трагедии быть не может. Но это ещё и Большой взрыв. Атомный. Вселенная тоже ведь началась со взрыва… И с тех пор находится в постоянном движении.

Фото Олександра Чекменьова

Дмитро Фіонік, Focus, 26 квітня 2016 року

17 грудня, понеділок, Синій зал Цикл «Наші співвітчизники у світовому кіно» Художній фільм «ТАЄМНИЦЯ НАТАЛІ ВУД»(ІІ серія)

18 грудня, вівторок, Малий зал Вечір до Дня вшанування учасників ліквідації наслідків аварії на Чорнобильській АЕС

18 грудня, вівторок, Синій зал ЦИКЛ ВЕЧОРІВ «КІНО ПРО КІНО» Документальний фільм «ЗАГАЛЬНИЙ ЗШИТОК»