f y
Національна спілка кінематографістів України

Інтерв’ю

Віктор Приходько: Знайти гроші для зйомок – не проблема. Проблема – гроші повернути

22.10.2015

Кінорежисер, продюсер, сценарист, генеральний директор кінокомпанії Pro TV Віктор Приходько вважає, що телеглядачі в Україні будуть дивитися серіали українською мовою, якщо вони будуть зроблені краще, аніж російські. Також він вважає, що українському кіно не вистачає не грошей, а якісних жанрових проектів із упізнаваними, правдивими героями. На його думку, таке кіно обов'язково окупиться в прокаті. Подаємо розлоге інтерв'ю, яке Віктор Приходько дав виданню «Телекритика».

Лариса Молодецька, «Телекритика»

«Не запрещайте российские сериалы - поощряйте украинские»

– Виктор, каково ваше отношение к запрету на значительную часть российского кино- и телепродукта?

– Знаете, худой мир лучше хорошей ссоры. Любые запреты – это плохо. Есть политика кнута, а есть политика пряника. Я не за то, чтобы запрещать российское, а за то, чтобы поддерживать украинское. Дайте премии, какое-то налоговое послабление тем, кто снимает на украинском языке, пишет книги. Поощряйте украинский язык. Не запрещайте российские сериалы – поощряйте украинские. Дайте льготы, финансирование. А для фильма на украинском языке – профинансируйте его рекламную прокатную компанию, фестивальную судьбу. Это, кстати, лучшее, что могло бы сделать Министерство культуры. То же самое – с украинскими сериалами. Продакшн нашел деньги, снял – помогите ему. Чтобы зрители начали смотреть на украинском, нужно предложить продукт очень высокого качества. Напомню о показе американского сериала «Альф», который с 1997 года показывал канал ICTV. Он был замечательно переведен на украинский язык.

– Кстати, украинский перевод «Альфа» был признан самым лучшим в мире...

– На русском языке он был скучный, а на украинском – отличный. Если у вас подряд в течение короткого времени выйдут на украинском языке 10 проектов такого уровня, качества и успешности, наши зрители привыкнут. Ведь народ привык смотреть украинский дубляж в кинотеатрах. Я окончил украинскую школу и не замечаю, на каком языке идет фильм. Но для того, чтобы не замечали зрители, сериал должен быть успешным. К сожалению, люди привыкли к тому, что фильмы или сериалы на украинском языке – это очень плохо. Но не из-за того, что язык плохой, а потому что сериалы и фильмы низкого качества. Когда вы посмотрели пять фильмов на украинском языке, получивших финансирование Госкино, и все они находятся в диапазоне от чудовищного до очень плохого, то у вас складывается впечатление, что украинское кино – это плохо. Это не язык, а создатели фильма виноваты. Поэтому сделайте аналогичный российскому продукту проект, но сделайте лучше. И все вопросы отпадут. И не пользуйтесь запретом на российские сериалы как разрешением на то, чтобы делать плохо. У вас сейчас есть ниша, есть возможность себя проявить. Если вы ее заняли, так россияне вас оттуда уже не выпихнут.

А сам по себе запрет плох тем, что это убийство конкуренции. Как только отпадает конкуренция, возвращается Советский Союз. Понятно, что это вынужденная мера, вынужденная ситуация, но это плохая ситуация. И нам ни к чему ссориться с российскими друзьями-кинематографистами, российскими телеканалами. Да, ситуация неоднозначная, и нет одного прямого ответа, как это решить. Надо искать выход. И после ссоры очень тяжело возвращаться, нужно долго восстанавливать отношения.

– Каково ваше участие в совместном проекте украинских киностудий #Кінокраїна?

– Все вопросы по этому проекту – к Владимиру Бородянскому, он инициатор. Я не очень в это дело верю и сразу сказал, что мы у государства денег брать не будем. Не брали и не будем брать. Мы готовы поддерживать инициативу из личной симпатии к Владимиру Бородянскому и всячески помогать. Наша общая позиция: готовы дофинансировать, доснять какие-то незаконченные украинские проекты с единственным условием – они должны показать отснятый материал и показать, как потратили бюджет. Если все хорошо, мы готовы помочь, не вопрос.

«Этот год уже получается убыточным у всех, и есть подозрение, что следующий будет не лучшим»

– Украинские производители сериалов будут ориентироваться по-прежнему на два рынка – российский и украинский?

– А иначе не может быть. Украинский телерынок не может окупить производства. Наш рынок может окупить скетчкомы, которые копеечные в производстве, без единой «звезды». Ни один другой продукт не может окупиться только на нашем рынке. То есть, конечно, может – но в течение пяти или больше лет, за несколько сезонов показа, если сериал будут повторять. И то сомнительно, потому что, по нашей практике, если канал покупает сериал, то у него права – пожизненные. Мы же не в США живем, где запрещено продавать пожизненные права на телепродукт, и каналам нельзя быть держателями таких прав. И снявшись в сериале «Друзья», актер оставшиеся 50 лет жизни может жить на роялти, у нас такого не бывает. Если уже продали сериала каналу, то продали.

При этом затраты продакшнов непрерывно растут. Хотя гонорары выросли не так значительно – например, в гривнах это те же суммы. Но при этом они – отнюдь не маленькие. Этот год уже получается убыточным у всех, и есть подозрение, что следующий будет не лучше. Работы много – денег мало, ситуация такая.

– Тем не менее, сейчас, когда мы берем интервью, у вас на студии идут съемки. Что и для кого снимаете?

– Сейчас снимаются сериалы «Ведьма» для канала «1+1», новые эпизоды «Отдела 44» для ICTV, «длинный» детектив для канала «Украина», называется «Опасный город». Готовятся также съемки нескольких пилотов – в основном комедии.

– Знаю, что на других украинских продакшнах обсуждался вопрос создания украинского предпраймового детективного сериала, который мог бы заменить на канале «Украина» запрещенный российский «След». Оказывается, снимает именно ваша компания?

– Может, еще кто-то снимает. Мы снимаем свой «Опасный город». Пока договорились на 40 серий. Просьба от телеканала – чтобы было не похоже на «След». Семь специалистов ведут расследования – часть сидит в офисе, другие ездят по городу. Мы стараемся сейчас не называть их ни полицией, ни милицией – тем более, что всегда есть надежда продать сериал в другие страны, не только в Россию. Стандартно сериалы продаются в семь-восемь стран, таких как Казахстан, страны Балтии, Беларусь, США, Израиль, где есть русскоязычные каналы. Поэтому желательно максимально абстрактно показывать сыщиков, «адресные планы» города, номера машин. В форме они не ходят, машины без опознавательных знаков.

– Сериал не будет перекликаться с «Отделом 44»?

– Все делаем, чтобы не перекликался. В «Отделе 44» они в футуристических декорациях, тут атмосфера максимально приземленная. Такие декорации, как в настоящей милиции, мы делать не можем, потому что это будет фильм ужасов, а не детектив.

– Это ваш сценарий?

– Да. Снимаем совместно с телеканалом, пополам инвестируем. Поэтому права на сериал принадлежат и нам, и каналу.

– Ваш сериал «Пес» прошел с хорошими показателями на ICTVВы рассчитываете его продать в Россию?

– Конечно, мы его обязаны продать на другие территории, иначе мы окажемся с удачным сериалом в минусах.

– Но все титры в сериале сняты с видами Киева...

– Придется поменять. Точно так, как в сериале «Мухтар», в котором почти 900 серий, мы вставляли московские планы при монтаже. Специально для этого наснимали в Москве так называемые адресные планы. В «Псе» мы умышленно вставляли узнаваемые киевские планы, а для России на эти же места вставим узнаваемые московские. Это обычная мировая практика.

В распространенной раньше копродукции Франции и Италии, Франции и Испании всегда брали одного известного актера из одной страны и другого актера-звезду из другой страны для того, чтобы обоим рынкам было интересно и был свой узнаваемый персонаж. У нас в «Псе» российских актеров всего два, но у одного из них, Никиты Панфилова – главная роль. Он в России узнаваемый, знаковый актер.

«У российских каналов тоже сейчас большие вопросы с деньгами»

– В интервью РИА «Новости» в феврале этого года вы говорили, что сейчас на каналах есть спрос на детективы.

– Просто освободилась ниша. Раньше у каналов ниша была забита российскими детективными сериалами, в основном производства НТВ. Этот канал выработал свое клише, сериалы в итоге тяжело было отличить друг от друга – брутальные, грязные. У меня они вызывали легкую гадливость, но, видимо, такие их персонажи «из народа» нравились – плохо одетые, пьяные, курящие. На НТВ был такой своеобразный стиль, который они культивировали. Но последние два года на НТВ вся их линейка детективов сильно просела. До этого НТВ с помощью этих детективов вышел на первое место – был такой период, а потом они просто надоели своим однообразием. А так как на наших каналах «Украина» и ICTV эти сериалы занимали большой процент эфира и попали в первую очередь под запрет, то освободилась ниша. На «1+1» и на «Интере» детективов практически не было, и эти два канала меньше других пострадали. А «Украина» и ICTV больше других нуждаются сейчас в таком продукте.

Мелодраматические сериалы при этом остались. Для ICTV вряд ли пойдет мелодрама, а на всех остальных – вечный жанр. И комедия – вечный жанр, который мы сейчас тоже активно разрабатываем. Сейчас уже сняли одну комедию, в пилотах – еще несколько. Плюс сценарии разрабатываем для 5-6 комедийных проектов.

Сейчас закончили комедию «Первый парень на деревне», в которой снимались российские звезды. Этого в других проектах мы уже себе не сможем позволить. Во-первых, авиарейсы отменили, и привезти актеров из Москвы стало проблемой. Во-вторых, побаиваются некоторые российские артисты приезжать – по политическим мотивам: «А то потом скажут – летали в Украину». С нашими актерами есть вопросы – где взять на комедию столько артистов? «Огласите список из трех имен», – такая ситуация. Но все равно мы запланировали снять несколько комедий – минимум шесть проектов. Среди них два комедийных детектива, а остальные – чистые комедии.

– Вы раньше говорили, что снимаете один комедийный детектив для канала «Россия 1»...

– Да, название – «Как это делается в Одессе». Мы сейчас говорим об этом проекте с ICTV. Раньше у нас действительно был подписан контракт с каналом «Россия 1», но сейчас все остановилось. По-любому мы его будем снимать – за свои деньги, с ICTV или с «Россией» – не важно. Сейчас у всех каналов проблемы с деньгами, но это не значит, что нужно остановиться и ждать три года, пока у них появятся деньги.

– Российские каналы никому из продакшнов не платят?

– Наши друзья в России говорят, что НТВ по долгам прошлого года еще не расплатился с большинством производителей. «Первый канал» с лета минувшего года почти не платит. Говорят, «Россия 1» в прошлом году почти ничего не запустила в производство из сериалов. У российских каналов тоже сейчас большие вопросы с деньгами. У всех телеканалов есть долги перед производителями, многие приостановили часть запущенных проектов. Я уже не говорю о том, что утвержденные проекты были в рублях, а рубль подпрыгнул в 2,5 раза по отношению к доллару. Поэтому у них проблемы не такие, как у нас, но большие. Реально большой кризис – больше, чем в 2008 году.

– Как же вам удается содержать огромную студию в такой ситуации? Может быть, удается компенсировать часть затрат за счет того, что сдаются в аренду локации, павильоны?

– Нет. Это интересный, но совсем другой бизнес. Мы не сдаем в аренду камеры или машины. Разве что канал СТБ снимает в нашем павильоне. Это другой бизнес, для этого есть другие компании, которые только этим и занимаются. Для нас это не заработок, но в какой-то степени экономия затрат. Мы вложили деньги в покупку камер и строительство павильонов, и сейчас мы их амортизируем. Это помогает пережить тяжелые времена, но это не прибыльный бизнес. У каналов – та же ситуация. Они снимают с огромным трудом. Те маленькие бюджеты, которые они тратят на производство сериалов, это намного больше, чем они могут себе позволить, исходя из финансовых результатов своей деятельности. Сейчас большой кризис, и помочь некому. Государство? Россия? Никто нам не поможет.

– А собственники телеканалов, которые зарабатывают на других бизнесах в нашей стране?

– Они тоже деньги не рисуют. Все понимают, что телеканалы – это политические инструменты. И суммы, которые тратятся на содержание каналов, делают эти политические инструменты очень дорогими. Если два года назад можно было вести речь о том, чтобы телеканалы выходили в ноль, то сейчас ни один из них не может этим похвастаться.

– Тем не менее, ни один из собственников телеканалов не продает их...

– Выборы скоро. Хотя я когда-то был среди учредителей канала СТБ, мне сложно судить о реальной стоимости телеканалов. Но, думаю, каналы невозможно сейчас продать по их реальной рыночной цене. Вряд ли у кого-то есть такие свободные деньги. Все наши олигархи в долгах, в кредитах. Сейчас не та ситуация, когда можно или нужно продавать свои активы.

– Хорошо, а где для вашего бизнеса выход? Один год убыточный, второй? Ждать, когда ситуация станет лучше?

– Рецепт всегда один и тот же: надо снимать хороший продукт, и он обязательно найдет покупателя.

– А где взять деньги на его производство?

– Это, кстати, не самая большая проблема. Найти деньги – не проблема, проблема – их вернуть. Это как у нас получается в Госкино: получили государственные деньги, сняли дрянь, показали один раз на фестивале в Бердянске и забыли об этом проекте. Знаем эту схему, нам она не подходит, неинтересна, мы в ней не участвуем. Я всегда это открыто называю «разворовыванием государственных средств». Берем миллион, снимает фильм за 150 тысяч, потом говорим, что потратили еще и свои деньги, но фильм не получился из-за того, что «дали мало денег».

А хороший продукт, если он действительно хороший, сделанный с пониманием рынка, покупателя всегда найдет. Почему мы комедии сейчас снимаем? Их можно много раз продавать. Сложно продавать много раз детектив, если зрители уже знают, кто преступник. Второй раз смотреть такой сериал уже не так интересно, если это не комедия характеров, как, к примеру, «Шерлок Холмс». А комедию можно много раз подавать. И я уверен, что наша комедия «Первый парень на деревне» будет успешной, и мы ее много раз продадим. Такие же планы относительно других комедийных проектов, которые мы сейчас снимаем. Правда, с производством комедий большие проблемы. Во-первых, мало авторов, которые умеют писать, потому что КВН-щики пишут шутки, скетчи, а таких слов, как «сюжеты», «драма», «трехактная форма» и «характеры», они не знают. Во-вторых, нет комедийных актеров. К сожалению, только с украинскими актерами снять фильм тяжело. В-третьих, нет режиссеров. И только потом идут следующие проблемы типа «нет денег».

«Все, что снимается при поддержке Госкино – недопустимо позорная дрянь»

– Вы не ностальгируете по такому вашему проекту, как «Шоу довгоносиків»? Это был совершенно оригинальный, ни на что непохожий, не постсоветский, успешный на тот момент украинский продукт.

– Так это когда было! Нужно новое делать. Будет другая идея такого же уровня – будем делать.

– Но почему тогда нашлось все – и актеры, и режиссер?

– К сожалению, режиссером был я (смеется). Поэтому, если бы был другой такой режиссер, который бы мог работать вместо меня, было бы замечательно. И в этом шоу, напоминаю, у нас почти не было актеров – кроме Виктора Андриенко, который до этого актером почти не работал. Так сложилось тогда – был драйв, было желание. Но ведь кроме «Довгоносиків» и не было подобного успешного проекта.

– Первый сезон вашего сериала «Пес» был показан с успехом и даже установил рекорд телесмотрения для детектива украинского производства.

– «Пес» действительно хорошо получился. Но по поводу рекорда тут непросто: сейчас у нас будут только отечественные детективы, посмотрим, как все будет развиваться.

Сегодняшняя ситуация действительно ближе к естественной и нормальной, потому что во всех странах зрители смотрят про себя. В США не смотрят европейские сериалы. Даже если есть успешные проекты, они делают адаптацию – «Родина», «Убийство», «Мост». И французы смотрят свои сериалы. Всем интересно про себя. И все сегодня уже невооруженным глазом видят отличия украинцев от россиян.

– Так считают далеко не все руководители украинских телеканалов...

– Нет-нет, однозначно видно. Украинцы значительно менее агрессивны, более склонны к добродушному юмору. У россиян юмор более оскорбительный и построен часто на унижении. У них это такой тип юмора, когда исподтишка и в лоб – оскорбить, унизить. У нас он еще не парадоксальный как еврейский и не абсурдный как английский, но у нас есть свой юмор. Поэтому этот будет нормально, если у нас будут смотреть свое. Например, сериал «Останній москаль» –чрезвычайно успешный, хотя очень сомнительный по творческим качествам, причем по всем – по режиссуре, сценарию и по актерству. Но зрительский его успех говорит о том, что украинцы хотят смотреть по себя. То же касается и мелодрамы, и детектива. Я думаю, будет успешным сериал «Владимирская, 15», который сейчас снимают наши коллеги из Film.ua, потому что там узнаваемый город, узнаваемые реалии.

В СССР зрителям была интересна Америка или Франция только потому, что это была другая жизнь, какое-то прекрасное будущее, где все ездят на красивых машинах, ходят в кафе. Тогда мы просто все сидели в тюрьме под названием «Советский Союз», и французский фильм, где много солнца, красивые девушки, декольте, море – все это было экзотикой. Плюс легкие отношения, не нагруженные производственной драмой или идеологией. А сейчас у людей свои проблемы и любой, кто «попадет» в узнаваемые отношения, проблемы, персонажи и характеры, будет в выигрыше. Стопроцентно уверен, что и в прокате, и в телевизоре при всех равных условиях украинское кино будут смотреть лучше. Если фильмы будут одинаковые по качеству – украинский и американский, украинский и российский, то наши зрители выберут украинский. Кто научится это делать, тот и победит на нашем рынке.

Тот же фильм «Восемь первых свиданий» студии «Квартал 95» лишен каких-либо национальных примет, это и не российское, и не украинское кино. Оно и так успешное, но если бы они делали такое же для местного рынка, было бы еще лучше. Правда. Народ повалил бы валом с огромным удовольствием. Не валят сейчас, потому что наше кино – барахло. Все, что снимается при поддержке Госкино, – недопустимо позорная дрянь, поэтому заставить смотреть это невозможно. Если вы сделаете нормальное коммерческое украинское кино – с огромным удовольствием люди будут ходить.

– Может быть, мы сами не можем уловить свою, украинскую специфику коммерческого кино? У нас ведь даже русский язык отличается от русского, на котором говорят россияне.

– И это правда. Например, «Довгоносики» выходили на трех языках – русском, украинском и на суржике. И у нас реально трехъязычная страна, и суржик у нас абсолютно полноценный язык. На нем президент Ющенко говорил. У нас многие люди так разговаривают, как Верка Сердючка, поэтому этот персонаж так популярен. Вот пример того, что сработало. Кто найдет свою Верку Сердючку, тот и победит.

«Нас российский рынок реально спасает»

– Почему у нас не снимают зарубежные фильмы, сериалы? И копродукция не развивается?

– Потому что любой проект должен быть застрахован. Ни одна западная страховая компания не будет страховать съемки в Киеве, потому что они понимают, что это очень рискованно – не в смысле войны, в смысле людей – подведут, обманут. А наши страховщики кино не умеют страховать, не берутся. Кроме того наши страховые компании не вызывают у них доверия – деньги возьмут, но не заплатят. На Западе это серьезная проблема – никто не даст деньги на фильм без страховки проекта. Поэтому к нам пока не едут. И мы обречены на самоизоляцию, должны работать здесь и на свой рынок. Ни на какой европейский рынок мы попасть не можем, кроме как в виде экзотики.

Но в то же время у нас есть стабильный рынок России. Да, он обеднел, но это, конечно, наш рынок, наш огромный плюс и наше спасение. Если бы до сих пор снимали только для внутреннего рынка, то не было бы средств для развития. Нас российский рынок реально спасает. И обогащает – и в творческом, и в денежном смысле. Казахстанский, прибалтийский, израильский не спасают, потому что объемы маленькие, а российский спасает нашу киноиндустрию. Это надо признать –  при всех наших сложных отношениях на сегодняшний день. Было время, когда украинские производители снимали заметный процент телепродукции российского рынка. Я не готов сказать, сколько именно – 15 или 25%, но это был существенный процент рынка, который заполнялся продукцией украинских продакшнов – причем собственными проектами, не заказными.

– Останется ли ситуация с российским рынком такой же?

– Зависит в первую очередь от политики. Нам никуда не деться от того, что мы остаемся с ними соседями. Мы обречены на это навсегда. Другой вопрос – будем дружить как раньше, или будем «дружить» как сейчас – это не совсем к нам вопрос. А то, что один из трех языков, на котором мы говорим, является общим с россиянами, нам не мешает, а только помогает. Этим нужно умело пользоваться. Призывы «давайте снимать только на украинском», «давайте бойкотировать» бессмысленны. 

Я когда-то читал британский годовой отчет о том, что у них произошло в индустрии за год. И там была статья, которая выглядела прямо как статья из «Телекритики», переведенная на английский язык: все плохо, засилье американских фильмов – 85% проката американского, американские актеры собирают кассу и получают гонорары, большие, чем британские артисты, все павильоны на студиях забиты американскими проектами. Но при этом, если бы американцы на них обиделись и перестали снимать в Британии, то у них индустрия просто схлопнулась бы. Как схлопнулась итальянская индустрия. Сейчас знаменитая студия «Чиничита» в Риме, которая была самой большой в Европе... 

– Где снимал Феллини...

– Эта студия сейчас закрыта даже для туристов. Она перестала быть легендарной, и стоит запустевшая как наша киностудия имени Довженко. Это произошло потому, что у них нет другого рынка. Кроме того все, что «государственное», не может быть эффективным, это сейчас уже всем очевидно. Как только кончается государственное финансирование, такие проекты умирают. В США, как известно, никогда не было государственных киностудий. И у них все хорошо. Рыночная экономика хороша тем, что выживает сильнейший, а не так как в колхозе: давайте отберем у тех, кто хорошо работает, и дадим тем, кто работает плохо. То есть это система «противоестественного отбора», когда побеждает слабейший и худший. Это советская система, которая доказала свою «эффективность» тем, что развалилась. Сейчас ее остатки еще живы в виде Министерства культуры и Союза кинематографистов.

– Сейчас говорят, что для украинского рынка можно снимать проекты с очень скромными бюджетами и это неизбежно скажется на качестве.

– Сумма затрат на производство ни о чем не говорит, потому что можно потратить какие угодно деньги. Важно, чтобы тот или иной проект оказался в результате успешным. Вопрос «некачественно» не имеет отношения к бюджету. Это все равно, что сказать журналисту, что зарплата будет меньше, а он в ответ начнет писать с ошибками. На самом деле он пишет с ошибками потому, что необразованный человек. Могу назвать какое угодно количество проектов с копеечными бюджетами, которые были супер-успешными. В США сейчас фильмов с бюджетами от 2 до 5 миллионов долларов снимается большинство, и в них снимаются «звезды». Из 500-600 фильмов, которые там производятся в год, 100-миллионные блокбастеры составляют 5-7 процентов. С полсотни фильмов снимаются с бюджетом 30-50 миллионов. В США бюджеты часто сравнимы с теми, которые просят у Госкино наши недоумковатые и бессовестные режиссеры. Но ведь это США – с их зарплатами и затратами. У нас и за 50 тысяч долларов можно снять такое кино, несложное, незатратное, которое будет иметь успех. Нужны только вкус, сценарий, режиссер, а не деньги.

«Актер, режиссер, сценарист постоянно должен доказывать, что он – лучший»

 И где же нам взять вкус, сценарии и режиссеров?

– Это не продается, к сожалению. Но проблема в том, что у нас не считается, что это важно. Главное – получить 2 миллиона. Один миллион взять себе, другой потратить на бездарное кино. И если фильм не получится, а он, конечно, не получится, то можно сказать, что дали мало денег, нужно было в два раза больше. 

Нельзя снимать фильмы без сценариев. Я присутствовал на питчингах Госкино. Ни один из фильмов, которые были профинансированы, не имели права – с трезвой головой и чистой совестью – запускать в производство. То, что они приносят – это не сценарии. А говорить о том, что эти фильмы могут стоить как американское кино, постыдно и глупо. 

– Где взять сценаристов? Нет своей школы.

– А у нас никогда не обучали сценаристов. Но кто-то смотрит кино, читает, пытается анализировать. Кто-то умеет учиться, кто-то нет. Когда я пишу комментарии на страницах сценария, кто-то понимает, а другой – левой ногой быстро зачеркнул мои комментарии и возвращает то, что было. И я просто не отвечаю на такое письмо. Но есть украинские сценаристы, у которых получается создавать сценарии успешных сериалов – «Нюхач», «Пес», «Сваты». Выходит, что дело не в формальном образовании. У нас снимает много режиссеров, не имеющих профильного образования. Если приходит парень и показывает, что снял короткометражку на свой телефон, и я увидел, что этот человек что-то понимает, то у него есть шанс у нас работать.

Это в советское время архисложно было достать камеру, чтобы что-то снять. Я, когда был студентом, тратил свои деньги, чтобы поснимать. Вообще из нашего режиссерского курса, на котором учились 7-8 человек, снимать стали только я и Дмитрий Томашпольский. Другие не снимали, им неинтересно. Я, наверное, единственный в истории киноинститута, который снял в качестве дипломной работы полнометражный фильм. При этом всем, кто не снял ничего, дали диплом, а мне не дали! Сказали, что у меня «плохая теоретическая часть».

Не думаю, что сейчас что-то принципиально изменилось в нашем кинообразовании. Я видел нынешний кинофакультет. Если люди просидят пять лет на мусорнике, в темноте и холоде, то их «эстетический компас» будет сбит. Когда студенты пытаются снимать сломанными камерами из прошлого века, а их учат те, кто не нашел работу по специальности, боюсь, что это не та система, которая нужна. Убежден, что кино нужно учиться только на практике. Снимите короткометражку, клип, одну серию сериала, все будет сразу видно – получается у вас или нет. Один парень принес нам короткометражку, которую снял с братом и сестрой – отлично! Уже работает у нас. Другой снял промо-ролик для друзей – теперь тоже работает у нас на студии. С ними интересно разговаривать, им нравится снимать кино. Но такое редко бывает.

И со сценариями у нас совсем плохо. Это первая профессия, которая сейчас очень нужна. Чтобы понять, почему плохо, придумал свою теорию: выросло поколение, которое не читало книг. У людей, не читавших книг, не структурировано мышление.

– Так это поколение и кино не смотрит...

– На самом деле кинематографистов, которые не смотрят кино, много, я с такими сталкиваюсь каждый день. Начинаешь разговаривать и оказывается, что они не видели не только Орсона Уэллса, но и «Звездные войны», и Тарантино. У нас ведь сначала не получались свои сериалы. По ТВ показывали «Богатые тоже плачут» и «Санта-Барбара». Первым сериалом, который получился, стали «Менты». То есть в этот момент сценаристы смогли уже уловить требования формата и структуры. Поэтому сейчас и появляются продукты, за которые уже не стыдно. Если за какую-нибудь «Исцеление любовью» стыдно, то, не буду называть свои проекты из скромности, но за сериалы «Нюхач» или «Сваты» уже не стыдно. Это профессиональная работа. Остались еще какие-то «фрики», которые продолжают читать книги, вот с ними можно разговаривать.

Ищем. Ни один продакшн, ни один канал не скажет сегодня, что у них достаточно сценаристов.

– Как часто вы становитесь автором идеи сериалов, которые снимаете?

– Я – автор идей всех сериалов, которые мы сняли. Исключение составляют проекты, которые мы снимали «по заказу» – например, «Девять жизней Нестора Махно» или «Мухтар». Все сериалы, инициаторами которых были мы, снимались по моим идеям. К сожалению. Никто не предлагал таких идей, которые бы нас устраивали. Был такой замечательный сценарист, который писал сценарии по моим идеям, Александр Щербаков...

– Автор сценария супер-успешного на российском ТВ сериала «Мажор».

– К сожалению, Щербаков сейчас сидит в Крыму и не пишет. Но я нашел 12-14 других авторов, которые по моим идеям, клише, битам совместно пишут сценарии. К сожалению, не могу сказать, что у меня есть автор, который мне приносит идеи, а мы их воплощаем в жизнь. Я был бы счастлив, если бы такой сценарист появился. 

– Вы говорили, что не только со сценаристами, но и с актерами в Украине есть проблема.

– У нас, к сожалению, низкий уровень культуры, мало читают, мало смотрят. Конечно, талантливые, интересные люди есть, но один – на 100 человек. В Москву, конечно, съехалось много актеров, из Украины – в том числе, и выбор больше. Мы раньше ездили подбирать молодых героев в Москву, и за день приходили 20 человек, из которых 6-7 можно было реально брать. Честно скажу, у нас нет большого выбора. Для «Пса» мы не нашли героя – брутального мужчину, при этом обаятельного, и пригласили московского актера Никиту Панфилова. И сейчас мы не можем его заменить. На комедию мы сможем набрать на 6-7 персонажей максимум трех наших актеров.

– И в провинциальных театрах вы не видите интересных артистов?

– Ездили недавно в Винницу, Одессу, Харьков. В Беларусь ездили – там, как ни странно, ситуация чуть лучше: они беднее, и у них мотивации больше. У нас много жадных и циничных, которым наплевать на результат. У нас многие актеры приходят не то что не выучив текст, а даже не прочитав сценарий. Вот у нас немцы снимались – мы первые пригласили на роль нацистов в сериале «1941» немецких актеров. Они работал как «мерседесы» – выучили роли, вышли на площадку, отработали сцену, и второй дубль уже и снимать не надо. У наших – непрофессиональное отношение. У нас уже было несколько раз, когда мы снимали актера с роли прямо во время съемок. Было такое, когда я сказал: «Стоп! Переснять эти два дня. Пусть мы потеряем, но чтобы этого парня здесь никогда больше не было».

Пока у нас не появится безработицы и настоящей конкуренции, ничего не будет. В США на одного занятого в проекте специалиста приходится трое, которые готовы его заменить в любой момент – мотивированные и профессиональные. Да, они получают большие деньги, меньше 3 тысяч долларов в неделю мало кто зарабатывает. Но они сидят и ждут освободившегося места в проекте. Там если актера сняли с фильма, то он может и не получить работу в других проектах. А у нас режиссер, которого выгнали за пьянство, завтра найдет себе работу. И в России ситуация такая же. 

Актер, режиссер, сценарист постоянно должен доказывать, что он – лучший. У нас этому не учат, это считается неправильным. Есть несколько человек, которые проучились в США год или больше, они вернулись другими. Американский вуз перестраивает мозги. Если делать у нас киношколу, то главным стимулом должны быть не деньги, не камера, а стипендия на учебу в США.

– Вы не хотите сами проводить мастер-классы?

– Читать лекции – нет времени. Это full time job (работа с полной занятостью. – ТК) называется, нужно только этим заниматься. Во-первых, обучать нужно многих, чтобы был какой-то эффект для индустрии. Но даже 6-7 человек – это большая нагрузка. Этому надо посвятить полгода или год. А у меня тут стройки, шесть съемочных групп, монтаж, переговоры с каналами. Шансов взяться за это и довести до конца – нет. Повторюсь: я уверен, что лучшая школа – это работа. Я не говорю, что мы снимаем шедевры, но какое-то количество людей в работе мы обучили, за них не стыдно. После работы с нами в другие компании их берут с удовольствием. 

«Одножанровыми сериалами, возможно, объелись»

– Вам не кажется, что наши телеканалы слишком консервативны, не хотят работать с нестандартными сюжетами, авторами? Нельзя же быть настольно «заточенными» на мелодрамы определенного, постсоветского канона?

– Каналы можно понять, они не хотят рисковать. Им нужно потратить приличные деньги так, чтобы не провалился эфир. Им хочется уверенности. Поэтому им кажется надежнее взять формат, который уже показал себя как успешный. Кажется, что так проще. Но сценарий – это 80% успеха. Хотя хороший сценарий еще не гарантирует качественного продукта. Самый яркий пример – ремейк «Кавказской пленницы», снятый по тому же сценарию, кадр в кадр. И получилась совершенно невыносимая дрянь. Но хороший сценарий – это хоть какой-то шанс. На каналах работают редакторы, которые читали много сценариев, но они не практики. Важно быть на съемке, посидеть на монтаже, чтобы увидеть, как выглядит то, что написано. Это совсем другой уровень. А каналам действительно спокойнее – не рисковать.

– Выходит, что лучше адаптировать успешный западный сериал, чем найти подобный свой сценарий?

– Но не каждый сериал можно адаптировать. У нас был опыт, когда нам давали адаптировать американский сериал «Закон и порядок». Помню один сюжет: поймали преступника-насильника, нужно доказать его вину в суде с помощью ДНК-теста. Но он отказывается сдавать тест, и судья подтверждает, что насильно брать ДНК нельзя. Поэтому хитрые американские сыщики начинают провоцировать подозреваемого, пока он не кусает одного из них, и так им из нанесенной раны удалось взять этот тест. А как теперь это должно выглядеть в исполнении нашей милиции? У него за 15 секунд выбьют или выдавят дверью весь ДНК, который есть у него в организме. Поэтому адаптировать этот сюжет почти не представляется возможным. И это касается и детективов, и драм. У них другая судебная, юридическая, полицейская система. В мелодрамах – другая система отношений в семье, в которой используется один из самых главных американских мифов, что семья – это главное. Это столетиями создавалось в их кино и литературе. У нас есть своя мифология, порожденная нашим «мылом», и она не совпадает с их представлениями. А весь американский кинематограф построен либо на иудейских, либо на христианских мифологемах, которые нам незнакомы или имеют отличия. Перспективнее – разрабатывать собственную мифологию, эксплуатировать свои культурные наслоения, которые уже образовались. Но это долгий процесс, а всем надо сегодня заполнять эфир. Это противоречие, которое преодолевать нелегко, но по-хорошему – надо.

– Вы снимаете для канала «1+1» мелодраму с элементами мистики «Ведьма». Это какой-то жанровый отход от привычной мелодрамы?

– На самом деле это – «Колдовская любовь», которая была чрезвычайно успешной и у нас, и в России, только в новом изложении. Когда мы снимали «Колдовскую», многие сомневались, хорошо ли, когда в сюжете присутствует мистика. С канала «Россия» к нам прислали делегацию журналистов и предупредили, чтобы мы, рассказывая о съемках, не упоминали слова «мистика»: это плохо, это будет отпугивать. Но оказалось, что это – как специя, которая в нужном месте вполне подходит «для вкуса». «Ведьма» – точно такая же. Это мелодрама, в которой одна из «специй» – мистика. В остальном это – красивая мелодраматическая история, с красивыми героями и с красивыми локациями.

– Получается, что чистые мелодрамы, которые составляют жанровую основу телепоказа большинства наших телеканалов, уже не устраивают? Например, Film.ua снимает мелодраму с элементами триллера, StarMedia ищет сюжеты лирических комедий...

– Одножанровыми сериалами, возможно, объелись – как и одинаковыми детективами производства НТВ. Хочется разнообразия. 

– И вы будет снимать проекты на стыке различных жанров?

– Уже сняли «Пса» – детектив с элементами комедии. Хотя раньше, когда мы предлагали иронические детективы, каналы говорили: «Нет!» И все потому, что перед этим сняли несколько экранизаций детективов Дарьи Донцовой, и все оказались неудачными. Но проблема была в неудачных сценариях, в которых просто убрали авторские комментарии, в которых был весь стиль, кайф и вся ирония. Нужно было эти авторские комментарии каким-то образом перенести в сценарий, а они не сумели этого сделать. Поэтому сложилось мнение, что ироничный детектив – это нехорошо. Но как же плохо, если все французские детективы с Делоном или Бельмондо – ироничные? Но всегда можно переубедить каналы, что может быть в мелодраме мистика, в детективе – ирония. Сейчас все ищут немного в стороне от чистых жанров, это интересно, это разнообразит шестичасовое бесконечное «мыло» – особенно, если канал хочет расширить аудиторию.

«Задача не снять кино – задача продать»

– Если к вам завтра придут авторы с хорошим проектом для прокатного кино в Украине – будет ли вам это интересно?

– Мы же производители, а прокат – другой бизнес. С таким проектом приходить нужно в первую очередь к прокатчикам. Если у нас будет уверенность в этом фильме – мы возьмемся за производство, не вопрос. Но главные знатоки потенциала фильма – это не Министерство культуры и не режиссеры, а прокатчики. Поэтому с проектом нужно идти сразу к прокатчикам – они вам сразу скажут, возьмутся или нет.

Задача не снять кино – задача продать. А как доказывает деятельность Министерства культуры, снять кино любой идиот может. То есть любой достаточно нахальный и умелый в смысле коррупции человек может пойти получить в министерстве деньги и снять, и потом выкинуть это кино на помойку. А задача – продать кино зрителю, телеканалу, фестивалю. Поэтому, как в любом бизнесе, нужно сначала найти, кто ваш продукт будет покупать.

– Как вы думаете, украинский фильм может в принципе окупиться в прокате?

– Мгновенно окупится, если он хороший. Нельзя сходить с ума, нельзя снимать фильмы по 3-4 миллиона долларов. Нормальный фильм, с хорошими актерами реально снять за 350-450 тысяч долларов. До кризиса за 250 тысяч снимали телемувики. Телемуви – это и есть фильм, 90-минутный, со «звездами», полноценный. Поэтому с таким бюджетом можно снять прокатный фильм. Если кто-то приходит в министерство и рассказывает, что он снимет двоих односельчан и ему нужен на этот проект 1 миллион долларов, то это – воровство. Пусть тот, кто на меня обидится, подаст в суд. И даст свой бюджет – я через 15 минут готов показать подробно, где и сколько своровано. Ни один фильм не потратил на производство и половины тех денег, которые получил от государства.

Если вы снимаете за 350 тысяч фильм, в прокате он может окупиться. Фильм Олеся Санина «Поводырь» собрал 16 миллионов гривен (14 млн. гривень. – НСКУ) – при том, что это некассовое кино по своему жанру. Фильмы «Квартала 95» собирают под 20 миллионов гривен. Снимите за 10 миллионов гривен кино – и все, вы в заработке, у вас еще и права телевизионные останутся. Я не говорю, что вы заработаете миллионы, так вопрос пока не стоит, но вы можете вернуть деньги.

Это должно быть точно сделанное кино, жанровое, украинское и узнаваемое. Поэтому уверен, что окупить фильм можно. Но, пожалуйста, не снимайте «Ломбард», не снимайте «Племя», которые по качеству или по жанру не предназначены для проката. Для проката предназначены в первую очередь комедии, в меньшей степени – мелодрамы, наверное, ромкомы лучше. Это могут быть ужастики, которые дома смотреть в одиночку глупо. Но они должны быть сделаны не как «Штольня».

В США фильмы, которые были сняты за копейки как, например, «Ведьма из Блэр», собирают в прокате миллионы. Вообще «Ведьма из Блэр» – отличная задумка, отлично промотированный фильм, заработавший невероятные деньги. Хорошая идея, очень просто, но очень качественно сделанная. Бюджет 30 000 долларов, сборы – 150 млн! Стилизованный под непрофессиональную съемку фильм породил даже специальный жанр lost footagе – отснятый потерянный материал. Создатели фильма отнюдь не выиграли в лотерею, они придумали отличную идею и ее хорошо сделали.

Придумайте то, что попадает в нашу аудиторию. «Вий», например, стал рекордсменом проката. Это наше, все его читали, все знают: вот вам Панночка, украинское село, горилка. Хорошо ли сделан фильм «Вий»? Нет, это трэш. Но за счет близкой и понятной зрителю мифологии он сработал. Картина «Горько!» – отличный проект, остроумный, актерски очень хорошо сделанный. Это стилизация под непрофессиональное видео, сделанная невероятно профессионально. Посмотрите короткометражки этого режиссера – актерски сделаны потрясающе. Отличная идея, копеечное исполнение –  заслуженно заработали денег в прокате. Снимите такое про украинцев – я уже не говорю про деньги, заработаете себе славу, сделаете карьеру. Такой успешный фильм дает вам индульгенцию как минимум на три проекта, которые могут быть и не столь успешными. И это не только у нас так. Вспомните братьев Коэнов или Тарантино, которые стали известными после одного успешного фильма. Снимите «Сватов» – потом снимайте, что хотите, вам на все будут давать деньги. Снимите так, чтобы людям понравилось – «... и деньги к вам потянутся»!

Лариса Молодецька, «Телекритика», 17 та 22 жовтня 2015 року

12 грудня, середа, Синій зал Прем’єрний показ художнього фільму «ТРИМАЙ БІЛЯ СЕРЦЯ»

12 грудня, середа, Червоний зал ДИВІМОСЬ, ХТО ПРИЙШОВ Громадська організація «Сучасне Українське Кіно» (СУК) презентує вечір «Кіносереда – Зимове»

12 грудня, середа, Малий зал «ЦИКЛ ВЕЧОРІВ ІСПАНОМОВНОГО КІНО» Художній фільм «ГАВАНАСТЕЙШН»