f y
Національна спілка кінематографістів України

Інтерв’ю

Нікіта Міхалков: «Щастя – це коли сміливий і правий»

20.10.2015

21 жовтня 2015 року виповнюється 70 років видатному російському кінорежисеру, голові місцевої Спілки кінематографістів Нікіті Міхалкову.

23 жовтня у Московському міжнародному Домі музики відбудеться його, спільно із композитором Едуардом Артем'євим, творчий вечір, укладений у формі «сентиментальної подорожі фільмами Нікіти Міхалкова крізь музику Едуарда Артем'єва».

Вечір названо «Територія любові».

Режисер і композитор знайомі понад сорок років – із часів спільної роботи над дипломною стрічкою Нікіти Міхалкова «Спокійний день наприкінці війни». Музика Едуарда Артем'єва звучить майже в усіх фільмах режисера.

У вечері візьмуть участь Олег Табаков, Станіслав Любшин, Валентин Гафт, Олександр Калягін, Інна Чурикова, Юрій Стоянов, Євген Міронов, Дмитро Дюжев та інші.

Напередодні ювілею Нікіта Міхалков, що останнім часом взявся до написання книг, дав інтерв’ю, в якому виклав свої нинішні погляди на мистецтво, політику і роль митця у сьогоднішній Росії. Власне, в черговий раз ствердив ідеї, захоплення якими, на думку Романа Балаяна, шкодить його фільмам, у яких з’явилася пафосна інтонація, що раніше була режисеру непритаманна.

Подаємо текст інтерв’ю.

Редакція сайту НСКУ 

– Никита Сергеевич, в рейтингах продаж ваши книги «Публичное одиночество» и недавно вышедшая «Территория моей любви» занимают высокие позиции. Все-таки какая из трех ипостасей – режиссер, актер или писатель – для вас является главной?

– Нужно обладать очень большой смелостью, чтобы назвать себя писателем в стране Чехова, Бунина, Толстого. Хотелось, чтобы вы понимали: всерьез никаким писателем я себя не считаю. Помню, желая сделать приятное, мне предложили стать членом-корреспондентом Академии художеств. Я отказался: если бы мои прадеды Суриков и Кончаловский узнали об этом, то живым из комнаты я бы не вышел.

– Как появилось название «Территория моей любви»?

– У меня была картина с таким названием. Кроме того, оно выражает замысел книги: я говорю о том, кого и что я люблю. Я старался максимально приблизиться к тому, что, по моим представлениям, может быть интересно читателю. Но все равно держал определенную дистанцию, не рассказывал о себе до конца. Я считаю, что у каждого человека есть внутренняя жизнь, намного более важная и интересная, чем жизнь внешняя. Но включите телевизор – на рынок вываливаются личные отношения, семейные скандалы, любовь, ненависть. И вот эта ситуация, когда все на продажу и не остается никакой тайны, мне кажется очень неправильной. Поэтому моя главная задача – не рассказать о себе, а помочь тем, кому это интересно, меня понять.

– Накануне юбилея не могу не спросить, ощущаете ли вы собственный возраст? Насколько серьезно вы относитесь к этой дате?

– Я не чувствую себя на свой возраст. К юбилеям, наградам и достижениям отношусь легко. Поэтому, пересматривая свои картины, чаще испытываю недовольство, желание исправить недочеты, нежели восторг. Важно оставаться свободным, а не превращаться в раба собственных достижений, ставших мраморным пьедесталом, на который ты залез и ждешь славы.

– Из чего состоит ваша территория любви?

– Люблю охоту и все, что с ней связано. С детства люблю подготовку к Новому году. Маленьким, помню, мечтал посмотреть, что происходит в новогоднюю ночь. К нам приходили гости: Рина Зеленая, Сергей Герасимов, Тамара Макарова. В кровать я брал с собой елочные иголки и колол себя, чтобы не уснуть и увидеть, что происходит после того, как меня отправляют спать. Но под их разговоры все равно засыпал. А утром, когда просыпался, над столом еще витало облако папиросного дыма, на столе царил хаос: остывшее горячее, растаявшее мороженое, недоеденный торт, недопитый кофе, разлитое вино. Пользуясь тем, что все спят, я пробовал все подряд, включая спиртное, а потом возвращался в кровать. 1 января родители начинали меня будить, а я никак не просыпался. «Никита заболел», – вздыхали они. А Никита просто готовился к взрослой жизни. С тех пор новогодняя суета стала для меня одним из самых счастливых праздничных ощущений. Прекрасно сказал Шукшин: «Счастье – это когда смел и прав». А еще – когда ранним летним утром прыгаешь с обрыва в речку. Значит, ты здоров и нет войны или разрухи.

– А насколько, на ваш взгляд, художник в своем творчестве должен быть связан с жизнью общественной, политической?

– Что касается меня, то я живу одной жизнью со страной, которую очень люблю, болею и переживаю за нее. Когда мне важно донести свою точку зрения на ту или иную проблему, я делаю это, ни на кого не оглядываясь. И делаю легко, потому что не вру и ценю имеющуюся у меня возможность говорить то, что думаю. Я не политик, у меня есть свое дело, но я хочу, чтобы меня услышали. Если я хоть кому-то помогу тем, что заставлю задуматься о происходящем, значит, главное удалось.

– Ваша жена Татьяна – верная помощница и спутница уже много лет. Легко ли вам было перевоспитать ее из богемной персоны в домохозяйку?

– Мне не пришлось ее перевоспитывать. Несмотря на работу в модельном бизнесе, Таня существовала в другом измерении, от нее веяло удивительной чистотой и простотой. Это не могло не подкупать, поскольку мир, в котором обитал в ту пору я, был совсем иным. Когда мы начали жить вместе, она тяжело привыкала к тому, что на первом месте у меня работа и друзья. Особенно когда появились дети. Сам к этому я относился спокойно – родились, и славно. Аня какое-то время спала в коробке из-под ботинок, поскольку я не удосужился купить кроватку. Думаю, что мне с Татьяной повезло больше, чем ей со мной. Она очень мудрая женщина. Может ошибиться в мелочах, но ни женский, ни материнский инстинкт никогда ее не подводил.

– Как вы реагируете на критику?

– Я считаю себя чемпионом по критике, поэтому научился не обращать на нее внимания. Я снимаю не для критиков, а для людей. Мама говорила: «Бери всегда чуть меньше, чем, как тебе кажется, ты заслуживаешь, и тогда потом ты получишь больше. А если что-то само катится в руки, подумай, сколько человек от этого не отказались бы. Если больше пяти – откажись». Это очень важные и выстраданные истины, сопровождающие меня всю жизнь.

– А что для вас режиссура?

– Так же как писатель не может не писать, настоящий режиссер не может не воспринимать жизнь через профессию. Если, например, я вижу красивый закат или пейзаж, то, вместо того чтобы просто наслаждаться, думаю о том, как и где использовать это в своей работе. Это диагноз.

– Вы готовы поделиться каким-нибудь из своих профессиональных секретов?

– Одна из главных задач, стоящих перед режиссером, – создание на съемочной площадке атмосферы любви. Вообще, искусство для меня основано только на любви. Даже если смотрю какую-то жестокую картину, я хочу знать, кого любит герой, чтобы понять, кого он не должен любить. Возвращаясь к своей книге, могу сказать, что для меня территория любви – кино. Это связано отчасти и с тем, что для меня обучение режиссуре было счастьем. Основные предметы были сданы в Щуке, во ВГИКе я занимался только профессией: слушал лекции Ромма, изучал искусство монтажа, историю кино. Сергей Аполлинариевич Герасимов, которого я также считаю одним из своих учителей, говорил, что классическая литература – это мать кинематографа. Именно отсюда серьезное кино и берет точку отсчета, взгляд на характер и взаимоотношения. Кино в ритме клипового мышления мне не близко.

– Правда, что рассказ Бунина «Солнечный удар» вы переписывали от руки не один раз?

– Да, действительно. Мне казалось, я не до конца понимаю рассказ, поэтому 11 раз переписывал его от руки. Практически на четвертый я уже помнил текст наизусть, но все равно не понимал, как из ткани слов Бунину удалось создать воздушную материю, наполненную такими пронзительными образами, из чего складывается эта неосязаемая чувственность? Для меня это осталось загадкой, бунинской тайной. Когда представляешь, как Бунин столетие назад выводил эти слова на бумаге, самое большее, что ты можешь себе позволить сегодня, – переписать его текст каллиграфическим почерком.

– Бунин, эмигрировавший в Париж, сразу же ассоциируется с белым движением. Кого в наше время вы отнесли бы к красным, а кого к белым?

– Закончив съемки «Солнечного удара», я понял, что ужас заключается в том, что гражданская война всех соединяет. Сегодня для меня нет водораздела между красными и белыми, поскольку существует мощнейшая агрессивная атлантическая диктатура. Есть русский мир, русская цивилизация, и любой человек, говорящий по-русски, обязан ее защищать.

– Но битву за зрителя мы уже проиграли, поскольку в наших кинотеатрах голливудские фильмы идут куда чаще, чем отечественные…

– Когда у меня пропали деньги в одном банке, знакомый банкир мне сказал, что деньги не пропадают – они переходят из одного кармана в другой. То же самое произошло и в кино. Мы оттолкнули зрителя, ему надоело смотреть на пьяных, отвратительных людей. И люди пошли на американские фильмы, которые подкупали красотой и зрелищностью. Хотя ирония по отношению к американскому кино присутствует даже у молодых зрителей.

– Как вы относитесь к тому, что сегодня появляется все больше и больше ремейков знаменитых картин?

– Я не видел ни одного ремейка, который дотягивал бы до оригинала. Кино должно совпасть со временем. Например, в «Кавказской пленнице» все было узнаваемо, смело и актуально. Ремейк 2014 года ничего подобного не нес. Персонажей из фильмов прошлых десятилетий невозможно перенести в наше время – они здесь просто не живут. Нельзя выкопать трупы умерших родственников и усадить за стол.

– За свою жизнь вы дали множество интервью. Был ли вопрос, особенно вам запомнившийся?

– В ранней молодости с одной из первых своих картин я выступал в каком-то сельском клубе. Я только начинал свой путь в кино и очень хотел чувствовать себя важным и знаменитым. И вот рассказываю о фильме, кино вообще, великих актерах и режиссерах. А в зале было тепло, и публика потихоньку разомлела. Я обращаюсь в зал: «Есть ли вопросы?» В первом ряду, как раз передо мной, сидел маленький мальчишка в мамином ватнике, больших валенках, явно ничего не понимающий, но смотрящий на меня с восторгом. Мой вопрос зал встретил молчанием, и только этот мальчишка поднял руку, с трудом сполз со стула и произнес: «Дяденька, а кино скоро будет?» Этот вопрос поставил меня на место, причем навсегда.

Олександр Славуцький, Вокруг ТВ, 14 жовтня 2015 року

17 грудня, понеділок, Синій зал Цикл «Наші співвітчизники у світовому кіно» Художній фільм «ТАЄМНИЦЯ НАТАЛІ ВУД»(ІІ серія)

18 грудня, вівторок, Малий зал Вечір до Дня вшанування учасників ліквідації наслідків аварії на Чорнобильській АЕС

18 грудня, вівторок, Синій зал ЦИКЛ ВЕЧОРІВ «КІНО ПРО КІНО» Документальний фільм «ЗАГАЛЬНИЙ ЗШИТОК»